Книга Тайна брачной ночи генерала-дракона, страница 92 – Кристина Юраш

— Мне кажется, я уже никогда не буду счастливой, — плакала я, чувствуя, как шершавая грубая рука отца вытирает мои слезы.

— Будешь, милая, будешь, — вздохнул отец. — Обязательно будешь…

Я лежала, бездумно глядя в стену. Часы тикали, а отец сидел и утешал меня.

Пока что внутри была звенящая тишина. Просто пустота. Дыра. Ни одной мысли. Просто какая-то апатия.

— Я пойду, милая, — послышался голос отца, а я все еще лежала на кровати, чувствуя, как отец гладит меня по голове. — Мне пора… Я и так задержался. Влетит мне…

Он встал и вышел, оставив меня наедине с пустотой.

«Я вернусь!», — слышала я голос внутри. — «Я вернусь!».

Не знаю, сколько я вот так пролежала. Я молчала, и мне было все равно, кто приходил в комнату. Они что-то говорили, а я не слышала. Казалось, они кричат откуда-то издалека, расплываясь перед глазами озерами слез.

Маргарита вошла без стука, а потом посмотрела на меня. Бледное лицо ее напряглось.

— А ну вставай! — произнеслаона громким командным голосом.

— Не хочу, — бесцветным голосом ответила.

— Быстро вставай, — сглотнула Маргарита.

— Я ничего не хочу, — снова бесцветным голосом повторила я, едва шевеля губами.

— Тебе нужно жить дальше, — произнесла она. — Ты несешь ответственность не только за себя. Но и за ребенка. И за память о муже! Никто не расскажет твоему ребенку об отце. Пусть он знает, каким героем был его отец.

Мысль показалась странной, но она почему-то шевельнула меня. Я представила, как веду за руку крошечного мальчика, показывая на портрет, рассказываю о подвигах, и любимый словно оживает.

— Вот-вот, помаленьку, потихоньку, — слышался ободряющий голос Маргариты. — Молодец! Ничего, скоро станет полегче.

— Не уверена, — простонала я.

— Ты знаешь, что многие через это прошли. Но они нашли силы идти дальше, — произнесла Маргарита. — Каждый раз к кому-то приходит весточка о смерти. И не все могут справиться. А ты можешь.

«Не все могут справится…», — пронеслось в голове.

— Могу, но не хочу, — прошептала я, бессильно мотая головой.

— Боль становится меньше, если ее разделить с другими. Лучший способ пережить боль — помогать другим, — заметила Маргарита.

— И чем же я могу помочь? — спросила я.

— У лейтенанта Шауля осталось трое детей. Он пропал без вести. Соседка говорит, что у них есть нечего. Жена лейтенанта не открывает дверь. Они пытаются поговорить с матерью, но она кричит, чтобы уходили. А еще слышится детский плач. Соседки пытались утешать, разговаривали с ней, убеждали, но она ни в какую.

О, боже мой! Бедные дети. Я представила, как трое малышей, которые собирают пальчиком крошки со стола. Я посмотрела на свой завтрак, чувствуя, как сдавило горло.

— Мы пытались с ней поговорить, но она кричит, что никто не может понять ее горя! — произнесла Маргарита.

У меня был выбор. Остаться в своем горе или помочь. Мне не хотелось покидать альковы своего горя, но мысль о трех голодных детях, заставила меня встать с постели.

— Несите мое платье и соберите еду, — сглотнула я. — Я поеду к ней и поговорю!

Это была первая эмоция, которая появилась после пугающей пустоты.

Через полчаса карета остановилась возле скромного дома.

Я постучала в дверь, пока Маргарита стояла с корзиной в руках.

Мне никто не открыл. Я слышаладетский плач.

— Откройте немедленно! — потребовала я.