Книга Подожди со мной, страница 44 – Эми Доуз

Громко шлепая сланцами, Мерседес подходит и садится рядом со мной, так что теперь мы оба смотрим на закат. Я бросаю на нее быстрый взгляд. Ее щеки раскраснелись, а на носу появились веснушки, вероятно, от пребывания на солнце.

Она подтягивает колени под куртку к груди и опирается на них подбородком.

— Хочешь рассказать, что подразумеваешь под этим, или снова скажешь «слово»?

Я слегка улыбаюсь, немного удивляясь тому, как легко она может читать между строк. Наверное, это интуиция писателя — видеть знаки.

Тяжело вздохнув, я отвечаю:

— Надеюсь, со временем все зашифрованные послания, что я говорю в своей жизни, не будут вращаться вокруг моей бывшей.

Мерседес улыбается, ее ямочка на щеке выглядывает из-под воротника моей куртки.

— Возможно, но жизненные уроки приходят из трудностей, так что выкладывай, Майлс.

Я ворчу и провожу руками по волосам, чувствуя, как пряди торчат во все стороны.

— Думаю, я так долго оставался со своей бывшей потому, что на каком-то болезненном уровне мне нравилась эта драма. Это было глупо.

Она задумчиво кивает, обдумывая то, что я сказал, а затем спрашивает:

— А что за драма у вас была?

Я поднимаю брови и качаю головой, устремляя взгляд к небу.

— Всего и не перечислить, но, скорее, все сводилось к ней. Но больше всего я ненавидел, когда она пыталась заставить меня ревновать.

Я опускаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мерседес сочувственно вздрагивает.

— Да, ревность — это совсем не весело. Хотя, скажу тебе, с чисто романтической точки зрения профессионального писателя... мои читатели любят мужчин собственников.

Я посмеиваюсь над этими словами.

— Ну, есть мужчины собственники, а есть мужчины, из которых делают дураков. К сожалению, чаще всего, полагаю, я выступал в роли последнего.

Она качает головой и морщит нос.

— Твоя бывшая просто ужасна.

— Так же, как и твой.

— И почему мы вообще с ними встречались?

— Я все время задаю себе этот вопрос.

Она вытаскиваетноги из-под куртки и вытягивает их перед собой, скрещивая в лодыжках. На мгновение она смотрит на небо, прежде чем сказать:

— Ну, забавный способ взглянуть на ситуацию с нашими бывшими — это то, что если бы мы не встречались с ними, то не сидели бы сейчас здесь, на этом дереве, и не наслаждались этим невероятным закатом.

Глядя на меня, Мерседес шевелит бровями и отворачивается, чтобы посмотреть, как последние несколько дюймов солнца опускаются за дальний холм.

Но я, кажется, не могу отвести от нее глаз. Ее волосы похожи на закат солнца.

Она чувствует, что я наблюдаю за ней.

— Ты упускаешь нечто действительно прекрасное, — поддразнивающе говорит она.

Мой голос серьезен, когда я отвечаю:

— Нет, не упускаю.

Ее улыбка исчезает, и она смотрит на меня широко раскрытыми, удивленными глазами. Нежно-розовое небо озаряет ее лицо, придавая ангельское сияние. Она очаровательна.

— Я не могу понять тебя, Майлс, — хрипло произносит она шепотом.

Я медленно сглатываю и протягиваю руку, обхватывая ее щеку, проводя большим пальцем от скулы к губам, лениво обводя линии ее рта.

— Я тоже не могу себя понять.

Она глубоко вздыхает, когда я наклоняюсь, чтобы попробовать губы, вкус которых я помнил всю неделю, но внезапно позади нас громко рычит мотор мотоцикла. Я застываю в нескольких дюймах от ее рта, моя рука все еще на ее лице, мой взгляд по-прежнему направлен на ее губы.