Книга Минутку, пожалуйста, страница 111 – Эми Доуз

Однако в последнее время я все чаще стою удвери и подслушиваю, как она общается с маленьким орешком, удивляясь, насколько легко ей это удается. Насколько легко для нее все это.

Линси придает всему личный, веселый и беззаботный характер. Даже когда спит, она кажется совершенно спокойной, ее губы слегка приоткрыты, а темные волосы веером рассыпаны по белой подушке. Честно говоря, наблюдение за тем, как Линси спит и разговаривает с ребенком за последние пару месяцев, оказывало на меня почти лечебное воздействие. Уверен, она смогла бы провести психоанализ этого дерьма, выявив, что за ним стоит, но сейчас меня волнует лишь то, что она нравится мне здесь, в моей постели, в безопасности.

И еще секс... чертовски умопомрачительный секс. На вид Линси такая милая и невинная девушка, но она любит немного пошалить в спальне. И, черт возьми, такая комбинация для меня смертельна.

Может, если бы все было по-другому... если бы прошлое не сломало меня так сильно, мы могли бы стать чем-то большим. Хотя прошлое Линси — тоже не такое солнечное и радужное. Боль Леннон была ее болью. Она остро ее чувствовала, даже, несмотря на то, что пожертвовала костный мозг племяннице. Как такое возможно, что Линси, испытав невероятную душевную боль, все еще полагала, что может сделать мир лучше?

После всего, что случилось с Джулианом, работа в «скорой» стала буквально единственной лептой, которую я мог продолжать вносить в человечество. И только потому, что мне не нужно наблюдать за пациентами или видеться с ними за пределами отделения неотложной помощи, где они имеют со мной дело. Я их латаю и отпускаю. Конец истории. Никаких связей. Никаких долгосрочных обязательств.

Джулиан был другим. Наивным и полным надежд крохой, совсем как Линси. Он был моим любимым маленьким человечком. А теперь его нет.

И все по моей гребаной вине.

Малыш снова шевелится, и при мысли о том, что может с ним случиться, глаза щиплет от непролитых слез. Я не в силах уберечь его от боли и ужасов этого мира. Не могу предотвратить их, и эта мысль ужасает.

Вот почему я профессионально отстраняюсь. Вот почему не могу полностью отдаться этому ребенку или Линси. Потому что мне нужно держать глаза широко открытыми. Нужно уметь видеть сквозь них. Забота и любовь к ним отвлекут меня от самого главного — от их безопасности.

Но сейчас я воспользуюсьмоментом. В темноте буду смаковать минуты спокойствия с малышом и представлять, что было бы, пойди жизнь по другому пути.

Джош

— В инструкции сказано, нужно натянуть пружины на дюбель и вставить над нижним отверстием в боковых перилах, — говорит Линси напряженным голосом, когда мы стоим над наполовину собранной кроваткой в моем бывшем кабинете.

— Я же говорил тебе, что здесь нет гребаных дюбелей, — рычу я, швыряя гаечный ключ на пол. Он с громким стуком ударяется о твердое деревянное покрытие, вероятно, оставляя царапину, но мне сейчас совершенно на это насрать. Я взбешен тем, что для того, чтобы собрать какое-то приспособление для ребенка, нужна гребаная бригада рабочих. — Я же говорил, что в кроватке, которую ты заказала в Интернете, не хватает деталей.

— А я говорила, что проверила все детали, и они были на месте! — Она оглядывает комнату, положив руку на тридцатинедельный раздутый живот.