Книга Минутку, пожалуйста, страница 110 – Эми Доуз

— Детка, — стонет он, и его лицо искажается. — Мне нужно, чтобы ты кончила. Мне нужно, чтобы ты кончила сейчас.

Он скользит рукой вниз по выпуклости живота, между моих ног и быстро кружит по клитору. Мои глаза мгновенно закрываются, когда из каждого нервного окончания выстреливает фейерверк.

— Детка, смотри на меня, — приказывает он, и я открываю глаза и прикусываю губу.

— Джош, — кричу я, и он закрывает мой рот поцелуем, заглушая мои вопли удовольствия.

— Линси, — шепчет он мне в губы, целуя так, словно не может насытиться.

А потом пульсирует внутри меня, выстреливая горячо и мощно, и дрожа всем телом. Он перемещает руку, сжимая мой живот, и опустошается в меня до последней капли.

— Хочу, чтобы ты спала вот так, — говорит он глубоким и успокаивающим тоном.

— Что?

Он приподнимается, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной внутри себя... с моей спермой, отметившей тебя как мою... хотя бы ненадолго.

С удивлением наблюдаю за новым проявлением собственничества, которое он не показывал раньше.

— Что с тобой происходит?

На лице Джоша возникает печальное выражение, и,не разрывая контакт, он опускается на подушку и испускает судорожный выдох, звучащий так, будто все это время он задерживал дыхание.

— Детка, просто полежи так со мной немного.

«Детка». Прокручиваю ласковое слово в голове снова и снова, и от него одного во мне расцветает надежда, которая, как я говорила себе, не могла быть у меня все эти недели.

Но я была дурой.

Я была дурой, пытаясь убедить себя, что смогу согласиться на отношения, основанные только на сексе. Была дурой, пытаясь не замечать, как, просыпаясь каждое утро, обнаруживаю, что он смотрит на меня спящую. Была дурой, игнорируя бабочек в животе, когда он целовал меня на прощание перед тем, как уйти на работу. И была дурой, ведя себя так, будто не воображала себе семью с этим мужчиной с того момента, как узнала о беременности и безоглядно полюбила его ребенка.

Господи, какая же я дура.

Этот мужчина разобьет мне сердце.

Джош

Посреди ночи мои глаза распахиваются от странного ощущения в ладони. Неужели я отлежал руку и теперь ее покалывает иголками?

Покачав головой, пытаюсь прийти в себя.

Я обнимаю Линси, ее обнаженная спина прижимается к моему такому же обнаженному телу. Ни один из нас не пошевелился с тех пор, как мы заснули после занятия любовью, это относится и к моей руке на ее животе.

Животе, созданном нами.

Странное ощущение возникает снова. Я приподнимаюсь на локте и смотрю на Линси, ее глубокое дыхание говорит о том, что она все еще крепко спит. Перевожу взгляд с ее лица, сияющего в лунном свете, на то, что происходит под моей ладонью.

Ребенок... шевелится. Или пинается. Или, черт возьми, может, даже делать сальто, потому что кульбиты, производящие в данный момент этим крохой, составят серьезную конкуренцию актерам Цирка дю Солей.

Я раздвигаю пальцы, и впервые чувствую движения моего малыша, отчего по телу разливается тепло. Но оно почти сразу же омрачается сожалением. Я должен был ощутить его раньше. С Линси.

Проклятье, она так хорошо со всем справлялась. Полностью приняла вмешательство в свою жизнь и каждую фазу этого процесса — даже если при этом вела себя, как чокнутая. И она действительно выглядела чертовски безумной со своими позами пренатальной йоги или чтением вслух ребенку грязных книжонок.