Книга Девушка за границей, страница 6 – Эль Кеннеди

Справедливо, сэр. Справедливо.

Если я не хочу, чтобы меня и дальше преследовал стереотипный образ ошеломленной американской провинциалки, надо срочно ему поддаться – а потом избавиться от него раз и навсегда. Так что я неприкрыто глазею на двухэтажные автобусы и задаю водителю дурацкие вопросы, лишь бы услышать его акцент. Вот только движение в столь поздний час небольшое, и поездка заканчивается, по-моему, слишком быстро – мы останавливаемся на колоритной жилой улочке, вдоль которой выстроились кирпичные дома пастельных цветов.

Автомобиль медленно останавливается у бледно-желтого оштукатуренного двухэтажного дома эдвардианской эпохи. Это таунхаус на две квартиры, у каждой свое крыльцо с колоннами, а чугунная оградка до пояса отгораживает крошечный садик с клумбами и плавно перетекает в поручни крыльца, тянущиеся вдоль ступеней. На двери слева висит заветная табличка «42», и я так нервничаю, что покалывает стопы.

На крыльце горит свет – меня ждут.

– Пойду посмотрю, бодрствует ли кто-нибудь, – говорю я, вроде как водителю, но на самом деле скорее самой себе, и распахиваю дверь машины.

На окнах – белые занавески, и за ними мерцает свет. Стало быть, меня ждут, хотя теперь я задаюсь вопросом, не стоило ли полететь поздним рейсом, чтобы застать всех обитателей в какое-нибудь более разумное время. Я заставила весь дом не спать допоздна – не лучшее первое впечатление.

Ну, посмотрим, как дело пойдет.

Затаив дыхание, я стучу в дверь. Десятки раз я представляла, насколько ужасно все может произойти. Мы можем с первого взгляда возненавидеть друг друга. Насколько я поняла, все мои соседки на год, а то и на два старше меня. Что, если через неделю или около того их терпение к бестолковой американке иссякнет?

Я успеваю прилично накрутить себя к тому моменту, когда замечаю движение внутри. Занавеска вздымается, и дверь со скрипом открывается.

К моему вящему удивлению, на пороге стоит стройный темнокожий парень в свободной майке и длинных шелковых шароварах.

– Так и знал, что ты окажешься рыжей, – говорит он и улыбается, дружелюбно и ясно.

– Э-э-э… а Ли дома?

– Частично. Правда я уже на две трети опустошил бутылку мерло, так что ничего не обещаю.

Это что – ответ? Я по-прежнему в замешательстве.

– Я Эбби. – Кусаю губы. – Я сюда переезжаю.

– Разумеется, душечка, – он кивает водителю поверх моей головы.

– Простите, что никому не дала поспать. Надо было учесть разницу во времени, когда заказывала билет.

– Ерунда. С остальными парнями познакомишься завтра. Их сегодня и дома-то нет.

Я глупо моргаю.

– С парнями?

– С Джеком и Джейми. – Он распахивает дверь и тянет меня внутрь. – Лучше их не дожидаться. Часа в четыре завалятся домой, ты услышишь. Не суди их строго, а все выводы прибереги до утра, когда они покончат с тостами.

Он оставляет дверь открытой для водителя, который уже открыл багажник и выгружает на обочину мои сумки.

Замешательство постепенно уступает место тревожной ясности.

– Ты – Ли?

– С самого детства. – Он забирает у меня рюкзак и закидывает себе на плечо, принимает лихую позу вроде тех, в каких стоят модели на страницах каталогов. – Знаю, в жизни я еще блистательней.

Квартира светлая и просторная. Большое облегчение, учитывая жуткую погоду. У подножия лестницы – маленькое фойе, из него узкий коридор ведет в гостиную с одной стороны и в кухню – с другой. Повсюду мешанина дорогой на вид, но совершенно не сочетающейся между собой современной мебели, как будто кто-то взял журнал, посвященный дизайну интерьеров, собрал все, что было на страницах, перемешал и разбросал по дому.