Книга Девушка за границей, страница 49 – Эль Кеннеди

Конечно, круто. Мне предстоит двухчасовая поездка с Нейтом и его волосами. Все отлично. Все просто отлично.

Черт.

—–

Ранним воскресным утром я, полностью одетая, спускаюсь на первый этаж. Пятнадцать минут назад пришло сообщение от Нейта – он сказал, что будет у дома через сорок минут. Стало быть, у меня… ох, целых двадцать пять минут, чтобы побороть растущую тревогу. Будем надеяться, в полноценную паническую атаку она не перерастет.

Я знаю, что это не свидание.

Но ощущение все равно похожее.

Когда я захожу в кухню, Джек стоит у стола.

– Доброе утро, – приветствует он.

– Доброе. – Я осторожно протискиваюсь мимо него к шкафчикам, вытаскиваю хлопья и делаю вид, что он не стоит совсем рядом с голым торсом. Что не играет бицепсами всякий раз, когда помешивает тесто для блинчиков деревянной ложкой.

«У меня встал крепче камня».

Эти слова, произнесенные хриплым шепотом, уже больше недели не дают мне покоя. Кроме того, они превратились в постоянный саундтрек моих фантазий о Горячем Джеке, которые чередуются с фантазиями о Мрачном Нейте. Размышления об этих двоих подарили мне столько оргазмов, что пора бы уже заволноваться.

Проходя мимо, я впервые замечаю шрам у него на спине. Маленький и круглый, с неровными, похожими на паутину краями. Почти как след от пули.

– А это что такое? – требовательно спрашиваю я. – В тебя стреляли?

Он слегка поворачивается, пытаясь понять, куда я смотрю, потом поглядывает себе через плечо, на шрам, поглаживает его кончиками пальцев.

– Это? Нет. Мы с сестрой катались на квадроцикле, она была за рулем, и я свалился. Прямо в яму. Мне в спину ветка вонзилась.

– Ого, серьезно?

– О да. А вот этот действительно от выстрела, – Джек поворачивается боком, демонстрируя едва заметную отметину выше бедра. – Играли с друзьями в пейнтбол, и один из них выстрелил в упор.

– Это от пейнтбола след? – судя по оставшемуся розовом следу, у него была кожа пробита.

Джек посмеивается.

– От лесного ореха. Он зарядил ими винтовку для пейнтбола.

– Гребаным лесным орехом? – Я не могу подобрать слов. Что не так с этими мальчишками? Почему нельзя просто вывесить чужое белье на мороз, как поступают нормальные люди? – Тебе нужны новые друзья, Джек.

– Я это учту, Эббс. Ну давай. Покажи мне свои.

Мое дурацкое сердечко тут же переворачивается в груди.

– Что, прости?

Джек наливает на сковороду тесто, а потом снова поворачивается ко мне.

– Шрамы. Я тебе свои показал. Все честно.

– У меня только один. – Пожав плечами, я закидываю ногу на стул, закатываю штанину льняных брюк и указываю на бледную тонкую линию над коленом. – Летний лагерь. Поторопилась на спуске по канату и неудачно приземлилась. Гвоздь, торчащий из деревянной площадки, впился в ногу.

– Черт.

– Ну это, конечно, не пуля из грецкого ореха, – с притворной скромностью говорю я. – Но мне пришлось сделать прививку от столбняка, так что… я очевидно суровее тебя.

– Прививку от столбняка? Черт, сексуально.

– И не говори.

Джек снимает со сковородки первый блинчик, помешивает тесто в миске. Наливая следующий, он умудряется плеснуть себе на грудь.

– Ты блины-то есть собираешься или носить? – подначиваю я, ухмыляясь.

Я хватаю лежащее у раковины кухонное полотенце, чтобы вытереть капли. Я настолько поглощена делом, что мозг срабатывает не сразу, и я лишь с опозданием спохватываюсь, что вытирание теста с голой груди Джека может иметь смутный сексуальный подтекст. Теперь я не знаю, как выпутаться из ситуации, в которой оказалась, а время, кажется, замедляется. Джек не сводит с меня глаз.