Книга Девушка за границей, страница 165 – Эль Кеннеди

– Ты как? – тихо спрашивает Джек. Так тихо, будто боится, что от малейшего потрясения меня разорвет на куски.

Нарушение моей частной жизни на данный момент беспокоит меня меньше всего. Передо мной маячит куда более серьезная проблема.

Когда папа это увидит, он психанет.

– Плохо дело, – слабым голосом говорю я.

– Ты можешь обратиться к ним, чтобы они убрали снимки? – обеспокоенно спрашивает Ли.

Джейми смеется.

– Да, ведь таблоиды только этим и занимаются.

– Это же папарацци. Я не могу помешать им фотографировать меня на улице, в общественном месте. – Я со стоном возвращаю телефон Ли. – Черт.Черт!Он меня убьет. Он действительно меня убьет. Голыми руками.

Кто-то звонит в дверь.

– Да хватит уже! – раздраженно вопит Ли. – Неужели нельзя оставить нас в покое?!

– Этои правдастановится довольно нелепо, – замечает Джейми и идет открывать.

Пару секунд спустя в квартире раздается знакомый мужской голос:

– Где она? Где моя дочь?

Я застываю. О боже.

Мне конец.

Я труп.

И скоро мой прах развеют по ветру.

Мой отец вваливается в гостиную и резко останавливается на пороге. Наши взгляды встречаются, и в этот момент, честно говоря, больше всего меня беспокоит его внешний вид. Он измотан сверх всякой меры, глаза покраснели от усталости, волосы взлохмачены и торчат в разные стороны, а он то и дело проводит по ним пятерней. На нем мятые джинсы и старая футболка с изображением группы. Причем не группы Ганнера Блая, а «Аэросмит». Выцветшая и потертая – одна из его любимых.

Воздух практически искрит от напряжения, оно исходит от папы ощутимыми, почти материальными волнами. Он подозрительно оглядывает комнату.

На мгновение задерживает взгляд на мне.

Потом на Ли. На Джеке. На Джейми.

Снова на мне.

– О, здравствуйте, – подает голос Ли, глазея на средних лет рокера, стоящего посреди нашей гостиной.

Папа его игнорирует.

– Это что за люди, черт возьми, Эбби? – требовательно вопрошает он.

У меня в горле образовался ком от страха, и мне приходится пару раз сглотнуть.

– Э-э-э… Это мои соседи по квартире.

В комнате повисает тишина.

Бесконечная тишина, когда слышно, как падает иголка.

Папа пялится на меня, кажется, целую вечность. Грудь его вздымается при каждом вздохе. А потом он низким и жутким голосом произносит:

– Я бы хотел переговорить с дочерью наедине.

Парни не двигаются, они застыли на месте.

– Проваливайте! – рявкает он, и они разбегаются как крысы с тонущего корабля. Ли, кажется, даже не обулся. Входная дверь захлопывается за ними.

– Папа… – начинаю я.

– Сядь, – велит он, указывая на обеденный стол.

Я поспешно хватаю стул и пытаюсь начать снова.

– Папа…

– Нет. Ни слова, ребенок. Ни слова.

Мы сидим на противоположных концах стола, и руки у меня вспотели так, что приходится вытереть их о брюки. Тишина растягивается как резиновая. Невыносимо просто. Зато у меня куча времени, чтобы подумать, как мы к этому пришли. Вспомнить, сколько раз у меня была возможность рассказать ему правду о том, как я живу, и сколько раз я давилась словами, потому что соврать было легче, чем жить с последствиями.

Я сама во всем виновата.

– Ты увидел фотографии в таблоидах, – наконец говорю я. На этот раз он меня не перебивает.

– Да, – цедит он сквозь зубы.

– Но как ты здесь оказался? Они опубликовали статью буквально час назад.

– Какой-то говнюк из «Дейли Стар» написал в пять утра моему специалисту по связям с общественностью, попросил прокомментировать историю.