Книга Девушка за границей, страница 123 – Эль Кеннеди

Улица рядом с трехэтажным домом, где живет Нейт, кишит пешеходами – на дворе субботний вечер, и все бредут по домам после баров и пабов (в большинстве заведений перестают наливать в районе одиннадцати – двенадцати ночи). Зато на углу квартала находится клуб, и он работает до трех утра, так что после полуночи в этих краях будет царить оживление.

Нейт протягивает мне шлем, перекидывает ногу через мотоцикл и заводит двигатель.

Я взбираюсь на байк позади него, крепко обнимаю его за талию и готовлюсь к встрече с порывами колючего ветра. Нейт выезжает на улицу. У нас нет четкого направления, так что мы кружим по залитым светом лондонским улицам, пока огни не остаются вдалеке, а дорога впереди не становится черной, как густые чернила. Я будто оказалась в подростковом фильме девяностых. Ночь вступает в свои права, а мотоцикл несется по улицам города. В какой-то момент лощеные многоквартирные дома уступают дорогу складам и заколоченным домам. Нейт притормаживает на перекрестке, и до меня доносится приглушенный звук барабанов и басов.

– Откуда музыка? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – откликается он. – Хочешь выяснить?

– Не то слово.

И мы гонимся за грохотом барабанов, прислушиваясь и приглядываясь – в поисках источника музыки. На часах половина третьего утра, а у меня сна ни в одном глазу, я лечу на мотоцикле в компании личного британского плохиша. Сюрреализм, да и только. Незабываемое ощущение.

На углу улицы, лишенной всяких опознавательных знаков, басы грохочут так, что асфальт под мотоциклом практически вибрирует. А может, и сам мотоцикл. Однако Нейт, кажется, нашел, откуда звучит музыка. Он сворачивает на засыпанную гравием дорожку промышленной зоны, едет мимо разбитых стекол и грузовых контейнеров, огибает одно из зданий, и на горизонте возникает склад. Площадка перед ним забита машинами, скутерами и мотоциклами.

– Что это за место? Клуб?

Нейт глушит двигатель, выдвигает откидную подножку.

– Тебе повезло. Похоже, мы наткнулись на рейв.

– О боже. Правда?

Я в восторге соскакиваю с мотоцикла, снимаю шлем и яростно трясу головой, пытаясь привести волосы в порядок после шлема. Наконец длинные рыжие пряди каскадом рассыпаются по плечам. Нейт неотрывно наблюдает за мной, и его взгляд обжигает.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ты понятия не имеешь, насколько горячо это было, да?

Я чувствую, что краснею. Каждый раз, когда он на меня смотрит, меня это просто убивает. Я чувствую себя желанной. И выставленной на обозрение.

– Был когда-нибудь на таком? – спрашиваю я, пытаясь приглушить растущую между нами волну сексуального напряжения. Ради всего святого, мы же в общественном месте!

– Много лет не был. Видимо, пора потусоваться ночь напролет на рейве. Взглянем?

– Давай.

У входа на склад стоит вышибала – мускулистый громила, который сообщает, что за вход надо заплатить по двадцать баксов. Нейт выуживает из кошелька несколько купюр, протягивает их вышибале, и мы оказываемся внутри, где нас встречает взрывная волна электронной танцевальной музыки и полная темнота.

Я на ощупь нахожу руку Нейта и крепко сжимаю, ожидая, что на меня вот-вот кто-нибудь выскочит. Вместе мы проходим по длинному тоннелю – таком темному, что хоть глаз коли. Однако вскоре тоннель расширяется, приводит нас в просторное помещение. На стенах, на полу и на низком потолке проекции изображений. В глаза мне бьет калейдоскоп огней, и мы оказываемся в утробе склада, среди сотен, если не тысяч тел и грохочущей музыки. Над головой прожекторы, отбрасывающие во все стороны лучи света, всполохи красок. Я слышу звук барабанов, гитар и электроскрипки, играющих вживую, но разглядеть сцену за морем голов, кивающих в такт музыке, невозможно.