Книга Игра в недоступность, страница 158 – Моника Мерфи

Мы делаем несколько селфи, и он просит меня разместить их в соцсетях, что я тут же и делаю. Мой любимый снимок – тот, где мы оба улыбаемся на камеру, прислонившись щекой к щеке. Благодаря этому прекрасно видно, что нарисовано у меня на лице. Я подписываю фотографию «88 – мое любимое число».

– Хорошо вышло, – говорит Нокс, не сводя глаз с экрана. Он читает мой пост. – Ты кажешься по-настоящему счастливой.

– Потом что я по-настоящему счастлива, – тихо признаюсь я.

Несмотря на бушующий на поле хаос, в этот момент кажется, будто мы остались наедине. Будто он только мой, а я – его, и ничто больше не имеет значения. Рядом с Ноксом я чувствую себя особенной. Любимой, обласканной. И я не хочу, чтобы этому ощущению наступал конец.

Прочистив горло, я уже открываю рот, и признание в любви готово сорваться с губ, как вдруг рядом, как по волшебству, возникают его родители, благополучно нарушив момент.

– Вот это матч! – кричит его мама, а потом заключает Нокса в объятия.

Я отхожу в сторону и позволяю им выразить весь восторг своим сыном. Приятно видеть гордость у них на лицах – я и сама горжусь Ноксом. Его точно ждет большое будущее. Он окончит колледж, а потом, скорее всего, будет играть за какую-нибудь команду в НФЛ.

Улыбка моя тает. И что же случится потом? Какое место будет отведено мне в его жизни, когда он выпустится и отправится дальше?

Я стою, застыв на месте. Нокс болтает с родителями, а я будто онемела. Наконец, его мама просит сфотографировать их всех вместе, и я развиваю бурную деятельность, вот только двигаюсь я машинально: снимаю их то в одной позе, то в другой. Они просят меня сфотографироваться с ними, и я подчиняюсь, встаю рядом с Ноксом, как и подобает девушке, и все это время гадаю, как же мне поступить. Что мне делать дальше.

– Ты ведь поедешь с нами ужинать, да? – спрашивает меня Нокс в какой-то момент, но я медленно качаю головой. Отказываюсь, даже не обдумав его слова.

– Поезжайте без меня. Проведи время с семьей, пока родители тут.

Нокс хмурится.

– Я думал, ты захочешь поехать.

– Все нормально. – Я улыбаюсь ему. – Позвони мне потом, может, встретимся, если ты не слишком устанешь.

– Для тебя у меня всегда найдутся силы. – Он целует меня, и тут его окликает отец. Нокс направляется в его сторону, я вижу, как они о чем-то разговаривают, как его папа сияет от гордости, с какой теплотой наблюдает за ними его мама.

До этого, когда Нокс заговаривал об НФЛ (а такое случалось нечасто – он вечно твердил, что боится сглазить), я особо об этом не думала. А теперь, когда на кону оказалось мое сердце, все совсем иначе.

Однажды он бросит меня.

И будет очень, очень больно.

До дома мы с Натали добираемся поздно. После матча мы решили поужинать вдвоем и почти весь ужин обсуждали Кэма с Блэр. Как оказалось, они все отправились в отель ужинать, и Кэм пошел с ними. Магуайры – прямо-таки фанаты Кэмдена Филдса и хотели провести с ним время, узнать, как у него дела, что нового в его жизни.

Я, честно говоря, подозреваю, что Оуэн Магуайр попросту хотел как следует допросить лучшего друга своего сына и узнать, планирует ли он идти в профессиональную команду.

– До сих пор не могу поверить, что ты не пошла с ними ужинать, – говорит Натали, занимая свое место на парковке. – Ты могла бы несколько часов за ними наблюдать.