Книга Клятва, страница 26 – Дарья Белова

— Я достаточно зарабатываю, Марта.

— Да я в курсе, — бросаю обиженно, — но мы не на свидании, чтобы я позволила тебе платить за меня.

Я все-таки сказала это слово, и стало холодно внутри.

— И два финиковых кекса, — будто не слышал, что сорвалось с моих губ. Эдер достает свою карточку и мигом прикладывает ее к терминалу. Остается только высокомерно фыркнуть.

За столик садимся взвинченные. Он — моим желанием оплатить, я — что не позволил это сделать. Еще и кексы непонятные взял. Вынуждена съесть свой, чтобы не обидеть Эдера.

— Такая ты… — ругается и откусывает половину кекса. Крошки падают, и он резким движением их смахивает.

— Какая?

— Америка не идет тебе на пользу.

— Всегда и за все я плачу сама. Это первое правило безопасности, — приоткрываю крошечную дверцу в мою жизнь. Вновь в голове режется вопрос «зачем?».

— Понял. Если ты, конечно, не на свидании, — говорит с улыбкой, но тон полон горечи и язвительности.

Э, как задела Алекса ситуация. В другой жизни я бы смахнула все на ревность, но это самая обычная задетая мужская гордость. Его женщине везет, что австрийское воспитание сделало из Алекса редкого мужчину, готового заплатить за женщину в таких мелочах.

— Как кекс? — спрашиваю.

— Scheise (от нем.: хрень, дерьмо).

Смеюсь. Мне смешно от всего: Алекса, его ругательства, самого кекса, который реально полная хрень, что на языке продолжает мучиться противная сладкая крошка.

— Согласна, — откручивая бутылкой с водой, говорю.

Эдер не комментирует, что я поняла его. Лишь бросает длинный, тяжелый взгляд.

— Так о чем ты хотел поговорить? — перехожу к делу. Вряд ли Алекс приглашал меня съесть дерьмовые кексы.

— Чтобы с тобой встретиться, нужен повод?

Едва не роняю бутылку, в попытке закрутить крышку. Как бы так вежливо ответить «да». Ему нужен чертов повод!

— Марта, я тебя не заставляю. Ты вправе сейчаспослать меня далеко и надолго, но, мне кажется, такие вот прогулки неплохо нас расслабляют.

— Расслабляют? — от прямоты стою разинув рот, прерываясь на смешки.

— Разве нет? Ты… Смеешься. Ругаешься, споришь. Из нас выходят неплохие друзья.

Голова взрывается. Пульс шумит в висках, как тысячи волн в шторм.

— Ты сказал «друзья»?Ты в своем уме? — бью ладонями по коленям, и это вызывает очередную улыбку на лице Эдера.

— Ты рассказывала мне про варку сыра, Марта. Дай-ка подумаю, кто еще об этом знает? Кто из твоих друзей?

Никто. Даже с Таней мы не общались месяцев шесть, если не больше. Я трусливо слилась, потому что устала видеть и слышать сожаление по поводу нашего расставания с Алексом. Пропускаю тот момент, что подруга пыталась нас помирить.

Получается, кроме Кима я ни с кем особо и не общаюсь. Закрылась по всем фронтам.

Смотрю на Алекса сверху вниз, пока Эдер продолжает сидеть на металлическом стуле и иногда попивать уже остывший эспрессо.

— Мне нужен друг.

— Сафин и Марино не справляются?

Первый раз за два года, когда я произношу фамилии гонщиков и косвенно дотрагиваюсь до мира большой скорости, куда перекрыла себе пути.

— Они далеко отсюда. А ты здесь, в Майами. Определенно, это знак.

Снова он про свои знаки! Всматриваюсь в каждую черточку на лице Алекса в поиске ответов на свои вопросы. Не чувствую подвоха, лжи или лицемерия, но и открываться нараспашку не спешу.

Я — друг Алекса Эдера? И в страшном сне не приснится, хотя за все время нашего знакомства он показал себя хорошим человеком. Просто настоящей пары из нас не вышло. Там любовь должна быть взаимной.