Книга Бывшие. Верну тебя, страница 92 – Кэти Свит

— Я смогу увидеть свою жену? — это все, что меня интересует. Пока не смогу убедиться, что Ева в порядке, к ребёнку не подойду. Иначе…

Ну не смогу я взять на руки того, кто лишил меня любимой! Не смогу!

Пусть это даже мой собственный сын.

Врач проходитсяпо мне оценивающим взглядом и хмурится. Он без труда считывает мое состояние, но мне на это начхать.

— В подобном виде в реанимацию нельзя, — жестко ставит перед фактом. Я начинаю бычить, но внимание на себя перехватывает Демьян.

Он подключается к разговору, переключает на себя внимание, а я продолжаю кипеть.

Нельзя в реанимацию. Да хрен вам! Если не пустят добровольно, то силой пройду.

Пусть только рискнут остановить! Смету нафиг. Против меня не попрешь!

Видимо мысли слишком явно написаны на моём лице, потому что Афанасьев что-то объясняет Демьяну, затем поворачивается к медсестре и просит её проводить меня в палату…

— Пройдемте. Я вас провожу, — говорит медсестра с профессиональной улыбкой на лице. У нее в руках стопка чистой больничной одежды, предназначенной для меня.

Крепко сжав кулаки, иду за ней следом. Стараюсь думать лишь о том, как сделать следующий шаг.

— Как только состояние вашей супруги позволит, её переведут в эту палату, — говорит доброжелательно и слишком уверенно для ситуации, в которой я оказался. Словно никакого иного варианта быть не может.

Но ее слова удивительным образом успокаивают меня.

— Проходите, — распахивает передо мной дверь в небольшую комнату, где стоят кровать, тумба, шкаф, кресло, небольшой диван и столик. — Вы можете уже сейчас привезти из дома необходимые вещи для мамочки и для малыша.

— Малыша? — хмурюсь. Я туго соображаю и понятия не имею, чего от меня хотят.

Медсестричка бросает через плечо снисходительный взгляд, тепло улыбается.

— Конечно, — заверяет, кивая. Смотрит на меня, будто я непомерную глупость сказал. — В нашем центре уделяется особое внимание комфорту мамочки и ребёнка, налаживанию грудного вскармливания. Мы делаем всё, лишь бы у наших пациентов остались самые приятные воспоминания о первых днях жизни их детей.

Видимо, мы с Евой исключение. Потому что сегодняшний день для меня ни разу не праздничный.

Не спасает даже тот факт, что я стал отцом.

— Мы всё принесем, — говорит Марья, выглядывая из-за моей спины. — И для мамочки, и для ребеночка, — заверяет. — Все самое лучшее, — подбадривает меня легким касанием по плечу.

Как же я рад, что они с Демьяном не стали оставаться в холле, а пошли следом за мной! Сестра всегда меня поддержит, поможет. Нет никого ближе другдруга у нас.

Мозг клинит все чаще, меня неимоверно сильно клонит в сон, ведь даже у такого тренированного бойца, как я, есть предел.

— Вы можете дать список всего необходимого? Мои люди через час все привезут, — понимая, что от меня пользы, как от козла молока, подключается Дем.

— Да, конечно, — охотно соглашается медсестра.

Пока она ходит за списком, Марья чуть ли ни силой отправляет меня в душ. Разумом понимаю, что мне срочно нужно смыть с себя пыль и грязь, ведь я нахожусь в здании, где появляются дети. Здесь от чистоты аж все блестит.

Одно дело разум, а другое — зов сердца. На все доводы мне тупо плевать.

— Если ты добровольно не пойдешь, то я тебя силой затолкаю! — шипит, ставя руки в боки.

— Лучше не спорить с беременной женщиной, — со смехом подтверждает Демьян.