Книга Бывшие. Верну тебя, страница 91 – Кэти Свит

Воздух застревает в легких. Прокашливаюсь.

— Да, — киваю, едва держась на ногах. — Я ее муж.

Я пытаюсь быть готовым к самому плохому, ведь ситуация оптимизма не вызывает. Сегодняшний день побил все рекорды по отвратительным новостям.

— Вас ищет врач, — но медсестра не сообщает ничего нового и вводит меня в полный ступор, вселяет надежду, выбивает почву из-под ног. — Следуйте за мной, — говорит и уходит.

Переглянувшись с Демьяном, следую за ней.

Меня подводят к высокому седовласому высокому мужчине. На вид ему около сорока, но он не старик, хоть у него волосы на голове пепельного цвета.

На отголосках памяти всплывает информация, что он самый крутой из врачей в нашем регионе. Попасть к нему мечтает каждая, но лишь единицам это удается.

— Степан Арсеньевич Афанасьев, — представляется, изучая меня. — Я лечащий врач вашей супруги, — всматривается более пристально. — С вами все в порядке? Вы выглядите не очень, — констатирует факт.

— Не важно, — отмахиваюсь от вопросов. Это все мелочи, сейчас беспокоиться нужно не обо мне. — Что с Евой? Она жива? — спрашиваю, не в силах больше терпеть. Я должен знать правду и все тут. Иначе…

Нет, о таком лучше не думать.

Надежда — все, что у меня сейчас есть.

Врач выглядит измученным и уставшим, у него подрагивают руки, а еще он часто моргает из-за сухости глаз. Присмотревшись,замечаю, что он находится в линзах.

Меня настолько натаскали подмечать все вокруг до мельчайших деталей, что, оказавшись в критической ситуации, я держусь лишь благодаря выработанным навыкам. В любой другой ситуации, наверное, сорвался б давно и разнес клинику.

— Мы стабилизировали ее состояние, — говорит. Я выдыхаю. Раз стабилизировали, значит, жива. — Ваша супруга находится в реанимации, ей провели экстренное кесарево сечение, но из-за осложнения, полученного в ходе операции, она потеряла много крови и ей придется провести в реанимации минимум два дня.

— Осложнение в ходе операции? — впиваюсь в него суровым взглядом. Эмоции берут верх над здравым смыслом. — Это как?

Меня бомбит просто! Я поражаюсь, что до сих пор не накинулся на него.

— Обо всем подробно напишу в протоколе операции, — говорит спокойно и тихо. — Если я начну сейчас выражаться медицинскими терминами, то вы всё равно не поймете.

— Так объясните, чтобы я понял! — требую. Меня кроет.

Страх и неизвестность делают свое дело, я начинаю терять контроль над собой.

— Хорошо, — соглашается, почувствовав, что я не отступлю. — У вашей супруги произошла отслойка плаценты. Её привезли санавиацией в наш центр в критическом состоянии, счёт шёл на минуты, у нас не было возможности провести дополнительное обследование и мы шли вслепую. Поймите, это всегда большой риск.

— И? — настаиваю продолжать.

Мои нервы уже давно истлели, силы исчерпаны, я на нуле. Ни второго, ни третьего дыхания ждать не придётся, через эти этапы прошел задолго до больницы. Я выжимаю из себя максимум, не понимаю, как до сих пор нахожусь в сознании. Сегодняшний день бесконечный, он словно проверяет меня на прочность, но фокус съезжает, я уже не могу воспринимать информацию в полном объёме. Плыву.

— Мы сделали всё, что могли, — Степан Арсеньевич заканчивает свою речь, из которой я так ничего и не понял. — Ваш сын в реанимации под присмотром неонатологов, его состояние стабильное, угрозы жизни нет. Более подробно можете узнать, поднявшись на пятый этаж.