Книга Бывшие. Верну тебя, страница 34 – Кэти Свит

— Знаю, — кивает. Снова обращает на меня взгляд, полный мольбы. — Но когда так сильно хочется, то можно.

И, улучив момент, прыгает вверх, хватает меня за рукав, повисает. От неожиданности опускаю руку. С победоносным кличем Ева выхватывает пачку и тут же отбегает на безопасное расстояние, прижимая угощение к груди.

— Моя прелесть, — поглаживает пакет. Делает милую и довольную моську.

Смотреть на это все без смеха нельзя.

Но я ведь суров и серьезен. Меня обокрали!

— Ева, — говорю строго. Делаю шаг вперед, а она пятится назад.

Останавливаюсь. Делаю глубокий вдох. Кто-то из нас двоих должен первым остановиться, и это будет явно не Лукьяненко, она никогда не отступает от своего.

В нашей паре я выступаю инициатором мира. Ева поддерживает, но никогда не делает первый шаг.

Возвращаюсь к плите, беру заранее подготовленные тарелки и кладу в каждую из них жареной картошки с луком. Аромат такой стоит, что слюной подавиться можно.

— Ты хоть поешь сначала нормально, — ставлю перед ней еще горячую еду.

Выхватываю упаковку кальмаров, под бурные возмущения убираю под резинку трусов и скрещиваю руки на груди. Какой бы провокаторшей Ева ни была, она туда не полезет.

— Попробуй, отбери, — ехидно скалясь, подталкиваю ее на необдуманный шаг. Если сделает, то это будет последней нашей стычкой за вечер.

Я ведь не железный, моя воля держит чувства, сжав их в кулак. На сколько хватит силы, никому не известно.

Но если Ева коснется меня… Если она сама пойдет на контакт, то…

Лучше нам не проверять мою выдержку. Честно.

— Жалко? Так сразу бы и сказал, — прибегает к запрещенному приему. Я не выношу женской обиды, и ей об этом прекрасно известно. — На чужое не претендую. Дождь закончится, я схожу в магазин и сама все куплю, — говорит с таким видом, что мне хочется ее треснуть.

Заглушив порыв вернуть пачку ей, снимаю фартук, надеваю футболку и сажусь напротив. Начинаю есть.

— Кушай-кушай. Не подавись, — ерничает Ева.

Бросаю на нее строгий взгляд, она делает ангельское выражение на лице и принимается активно орудовать вилкой.

На несколько минут кухню накрывает тишина, но это временно и нам обоим известно. Поэтому я, не теряя зря времени, первым сметаю еду,убираю тарелку в мойку и заявляю, что иду в душ.

Кальмары забираю с собой. Их мне не жалко, в отличие от почек Евы.

И нафига только предлагал? Дурак!

Думать надо перед тем, как что-то сделать.

Захожу в ванную, снимаю одежду и аккуратно складываю ее на стиральную машинку. Забираюсь в душ, спокойно моюсь.

А когда выхожу, то вижу отсутствие не только одежды, но и полотенец.

— Застранка! — говорю достаточно громко, чтобы меня услышали. — Полотенце хоть дай!

Дверь открывается и на пороге стоит обмотанная полотенцем провокаторша.

— Надо? Возьми! — выдает с хитрым прищуром глаз.

Внутри все обрывается. Совесть летит в пропасть.

— Ева, — произношу на выдохе. Делаю шаг вперед. Стою перед ней обнаженный, сверлю взглядом. — Если я сорвусь, то утром мы оба об этом пожалеем, — предупреждаю ее.

— Зато сейчас нам будет очень хорошо, — заявляет в ответ. Кивает на орган, выдающий мои желания с потрохами. — Что-то я не вижу, чтобы ты был против.

Раскрывает полотенце, протягивает вперед. От напряжения в ванной воздух звенит, он стал раскаленным.

Вплотную подхожу к ней, делаю вдох. С глухим стоном закрываю глаза.