Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 195 – Алиса Перова

— Я понял.

Мы долго идёммолча, а я думаю о том, что в жизни не бывает абсолютной справедливости, и кому-то непременно должно быть больно. И на что мы готовы пойти ради самых любимых, чтобы защитить их от этой боли… Некоторые становятся драконами.

Мне вдруг нестерпимо хочется обнять Диану и сказать, что она всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку… но я ловлю её взгляд и понимаю — она уже знает это.

В мобильнике пиликает сообщение — это от Сонечки. Я читаю, улыбаюсь… и в очередной раз вспоминаю, что Стефания так и не ответила мне. Наверняка считает меня озабоченным мудаком.

— Диан, — позвал я, ощутив внезапную потребность поделиться, — знаешь, я тут с пьяного глаза отправил хорошей девочке сообщение, предназначенное другой.

— Бывает, — она усмехнулась.

— Это да… Но я потом и ей написал. Короче, она получила и своё, и чужое сообщение, но так и не ответила, а я теперь чувствую себя идиотом.

— Так попроси прощения.

— В том-то и дело, что я не понимаю, за что конкретно просить… и не хочу сделать ещё хуже, — признаюсь с недовольством. — Да и неделя уж прошла…

— Долго вы, мальчики, соображаете. Тогда принеси ей извинения без всякой конкретики, а она сама придумает за что. Или спросит тебя — вот и наладишь диалог. Во всяком случае, это намного продуктивнее, чем продолжать считать себя идиотом и бездействовать.

Да?.. А чего ж я ждал целую неделю?

За неделю до последних парижских событий

— Степаш, мне так плохо! — хнычет в трубку мама. — А ты даже не позвонила ни разу, не поинтересовалась, — она громко всхлипывает и обиженно гундосит: — Совсем меня забыла.

Вообще-то, это именно мама забыла обо мне почти на два месяца, но упрекать её в этом не имеет смысла — только ещё сильнее расстраивать.

— Я звонила, мам…

— Это когда? — бойко спохватилась она. — Может, я не слышала?..

О, Господи, да сто раз ты меня слышала, но не слушала, потому что думала только о своём Федюне.

Но этого я тоже не могу сказать маме, тем более сейчас, когда её богатенький Федя пропал со всех радаров. Впрочем, как и все те, кто был до него.

— Тебе б-было некогда разговаривать, — осторожно напоминаю я, и мама меняет тактику:

— Прости, солнышко, я из-за этого вонючего козла совсем потеряла голову. Да, ты права, я плохая мать…

— Я этого не г-говорила.

— А зря! Я никудышная мать! — с отчаяньем взвыла мама, но, не получив от меня немедленного опровержения, включила старую песню о том, что мы все уже взрослые, самостоятельные, все хорошо устроены, а она совсем одинокая и несчастная. А ведь она такая ещё молодая!

И это правда — мама у нас красивая и выглядит очень молодо, но с мужчинами ей совсем не везёт. Либо они не соответствуют её требованиям, либо если соответствуют, то оказываются несвободными или аферистами. А надеяться на воссоединение родителей я давно перестала, потому что наш папа уже прочно и счастливо женат на другой женщине.

Мама горько всхлипнула из динамика, и мне вдруг стало её жаль.

— Да кто у тебя там верещит? Перекрой им рты! — неожиданно вызверилась она, и моя жалость заметно притупилась.

— Это твои внучки, — укоризненно пояснила я и погладила расшумевшуюся Кирюшу по черноволосой головке.

— Как ни позвоню, они вечно пищат рядом. У них что, родителей нет или тебя там за бесплатную няньку держат?