Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 171 – Алиса Перова

— Красавица, можно на пару минут украсть у вас Геннадия? — это снова отец. Отводит меня в сторону и суёт в руки банковскую карту. — Послушай, Гена, только не надо таращить на меня глаза, потому что деньгилишними не бывают. И не забывай, что ты мой единственный сын.

Я помню… и позволяю отцу обнять меня, чувствуя неловкость и благодарность.

И, наконец, я с радостью и облегчением замечаю Одиссея. Он издали почтительно кивает моим провожатым и, глядя на меня, стучит себе по запястью — пора.

Мне сложно не обойти вниманием всех, очень жаль молчаливую маму и непривычно растерянную Соньку…

К счастью, никто не плачет, зато мне, когда оглянулся, будто песком в глаза сыпануло. Больше я не оглядываюсь и стараюсь отвлечься на Одиссея.

— Оди, ну ты чисто гангстер! — пожимаю его пухлую пятерню. — Тебе бы ещё шляпу — вылитый Аль Капоне.

— Ты тоже, знаешь ли, не мальчик из церковного хора, — хмуро оглядел он меня и с шипением отнял ладонь. — Полегче, костолом, а то сила есть… — он вдруг заткнулся, опасливо поглядывая на меня.

— Да не бойся, Оди, я не злой. Скажи лучше, а как будет по-французски: «Секс без дивчины — признак дурачины»?

— Le con! — зло процедил адвокат и шарахнулся от меня в сторону. На хер, что ль, послал?

— Ну извини, — развёл я руками ему вслед и запоздало вспомнил предостережение Дианы…

Похоже, я остался без переводчика, задрать его по-французски!

Ну что, парижане, я иду к вам… и гугл мне в помощь!

Париж

Покинув терминал аэропорта, я с жадностью хлебнул французского кислорода и, обдуваемый тёплым ветром, уставился в яркое безоблачное небо. А здесь почти ещё лето — теплынь и красотень!

— Так вот ты какой, Париж! — радостно поприветствовал я заграницу, а опустив взгляд, наткнулся на четыре насмешливых глаза моего попутчика.

Сейчас этот умник поправит очочки и объявит менторским тоном: «Это ещё не Париж, олух деревенский!»

— До Парижа, Геннадий, мы ещё не доехали, — заявил Одиссей, поправляя коротким толстым пальцем очки на переносице. — Но поблизости есть несколько отличных отелей, если тебе вдруг захочется здесь задержаться.

— Оди, ну ты же вроде серьёзный уважаемый адвокат, член каких-то там палат, — я покрутил рукой в воздухе у самого виска, — а ведёшь себя, как обиженный шкет. Хорош тебе, я ведь уже извинился. И, хочу заметить, земляки на чужбине должны держаться вместе, а то мало ли… вдруг ты попадёшь в беду.

— В отличие от тебя, я знаю язык и очень неплохо ориентируюсь в городе.

Я повертел головой, разглядывая шумную разноцветную и стремительно движущуюся толпу людей, и, не заметив (к собственному разочарованию) ни одной симпатичной женской мордашки, поинтересовался у Оди с откровенным скепсисом:

— И что, ты реально понимаешь всё, что они говорят?

— Не всё, конечно… но мне точно не грозит заблудиться, — ехидно ощерился Одиссей, но недовольно поморщился, когда резкий порыв ветра разметал его тщательно уложенные кудряшки. Чудён, карапуз, задрать его против ветра!

— А кто же защитит тебя от местных женщин, Оди? Вон ты какой весь элегантный и благообразный, а я, кстати, уже заприметил несколько плотоядных взглядов в твою сторону.

— Пойдём уже, трепло, — он снисходительно покачал головой и, подхватив свой багаж, засеменил короткими ножками в направлении парковки.