Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 173 – Алиса Перова

— Это как новая модель телефона, что ли?

— Примерно так… или новая редакция. Это их национальная фишка. Первая республика родилась в ходе революции после свержения монархии, да и последующие две тоже…

— А всего сколько республик?

— Пока всё ещё пятая, — с раздражающей улыбкой пояснил Одиссей.

— И вот откуда ты всё это знаешь?

— У меня работа такая, Геннадий, — Оди поблёскивает очками в мою сторону и невыносимо бесит.

— В очередной раз убеждаюсь, как мне повезло, — ворчу себе под нос. — Ладно, умник, придумай лучше, где мне купить цветы, пока мы ещё не добрались до Дианкиной деревни.

Он кивнул и быстро передал мою просьбу Жаку, но, судя по эмоциональному ответу, тому что-то не понравилось.

— Чего он возбухает — по пути нет цветочных киосков?

— Он не понимает, зачем тебе цветы.

— Так растолкуй ему, ты же у нас умный.

— Вообще-то, уже растолковал, и я уверен, что Диане будет приятно, — Одиссей привычным жестом поправил очки и пояснил реакцию Жака: — Дело в том, что, в отличие от нас, у французов не принято дарить цветы без веского повода.

— Серьёзно? Охренеть! И эти жлобы претендуют на лавры самых романтичных ё… э… любовников?

— Они не жлобы, просто практичные, — улыбнулся адвокат.

— Отличная отмазка. Тогда скажи ему, что мы едем за самым огромным букетом.

— Хорошо, — согласился отчего-то очень довольный Одиссей и предупредил: — Только белые не покупай.

— Это ещё почему? Диана как раз белые любит.

— Красные тоже любит. А белый во Франции — это цвет траура, и подарить белые цветы — это всё равно как у нас преподнести две красные гвоздики.

— Твою ж мать, что за дикари!

— Другой менталитет, — пожал плечами Одиссей.

Обложивпро себя забористым матом их менталитет, я поставил мысленную галочку, что нужно более детально изучить особенности этой дремучей страны, и, дабы успокоить нервы, уставился в окно.

А говорили, что Парижа не будет — вот же он, красавец! И, могу сказать, что кольцевая дорога в Париже (она же Периферик) несколько отличается от воронцовской — даже дух захватывает от волнения. Но радость моя продлилась недолго… ровно до тех пор, пока я не увидел, как на островке, разделяющем встречные полосы, два прилично одетых мужика, распахнув ширинки, беззастенчиво поливают один фонарный столб. Да я чуть дара речи не лишился! Зато Одиссей, оценив мою реакцию, заржал, как конь.

— Оди, это что, бля, такое… никак наши земляки?!

— Как раз наоборот — аборигены. Освободить мочевой пузырь — это священный процесс для французов, и занимаются они этим где угодно.

— Ты прикалываешься? То есть, хочешь сказать, что я запросто могу вывалить свой шланг в центре Парижа и поссать, к примеру, с Эйфелевой башни?

— Насчёт башни я не уверен, всё же там есть туалеты, но пополнить с моста воды Сены тебе точно никто не запретит.

Да задрать бы их в этой жёлтой воде!

На хрен этот Париж, в деревню хочу!

И про цветы не забыть бы…

За свою жизнь я путешествовал не так чтобы много, а за пределами своей страны и того меньше, поэтому сейчас с восторгом воспринимаю всё, что открывается моему взору. Хотя, наверное, это в моей натуре — мне нравится удивляться, да и помечтать, грешным делом, я тоже люблю. Вид двух ссыкунов, орошающих столб, давно перестал омрачать моё восприятие солнечной и поистине прекрасной действительности, а мелькающая за окном листва радует всеми оттенками, которыми только способна удивить природа. И ведь это только начало!..