Онлайн книга «Майское лето»
|
Джеком был Ваня. Он встал, вытянувшись по струнке, как офицер, и серьезно сказал: – Не сомневаюсь, дорогой Алджи. Суд по бракоразводным делам специально и существует для людей с дефектами памяти. Даня в ответ, небрежно пожимая плечами и откусывая кусочек пирога: – Какой смысл рассуждать на эту деликатную тему? Ведь разводы совершаются на небесах… Или вот еще: их было всего четверо, а героев пьесы значительно больше, поэтому, когда им понадобилась пожилая леди, они тут же все крикнули: «Тетя Соня!» – Что я должна сделать, вы говорите? – удивилась Нинина бабушка, когда они изложили просьбу. – Да что вы, дети, какая я актриса… – Ну, бабуля, – заворковала Нина, – там всего несколько реплик и все ужасно остроумные, ты посмеешься. Бабушка согласилась, и вот над какой сказанной ее героиней фразой друзья хохотали громче всего: – Извини, Алджернон, если мы слегка опоздали, но мне надо было навестить дорогую леди Харбери. Я не была у нее с тех пор, как умер ее бедный муж. Никогда не видела, чтобы женщина так изменилась. Она выглядит лет на двадцать моложе. А теперь я выпила бы чашку чаю и отведала твоих знаменитых сэндвичей с огурцами… Конечно, они не все вечера проводили подобным образом. Скорее, если все были свободны (Даня по-прежнему мотался в деревню и отмахивался от друзей: «У меня все под контролем!») и у всех совпадало настроение или если погода выдавалась на удивление отвратительной. Как раз в один из таких вечеров в дверь постучали. Нина пошла открывать. – О, салют, – сказал Никита, привалившись к дверному косяку. Нина на секунду растерялась, все-таки уже чуть больше недели она успешно не вспоминала о нем и его отвратительном поступке. Потом, взяв себя в руки, она кивнула, даже не пытаясь улыбнуться. Нина редко позволяла себе открыто показывать свою неприязнь, но сейчас притворяться, она считала, было лишним. – Слушаю? – Мне нужно переговорить с Андреем Георгиевичем, ондома? Позови, а… Про себя Нина раздраженно добавила: «Пожалуйста, если тебе не трудно, и если я никого не отвлекаю» – и, впустив Никиту в дом, отправилась наверх. Дедушку она нашла в его кабинете. – Тебя там парень, который беседку строил, ждет. Никита. Дедушка, казалось, не удивился и сказал, что сейчас подойдет. Вернувшись к друзьям, Нина взяла в руки книгу и спросила: – Так что? На чем мы остановились? – Мы уже решили не дочитывать, мы на стихи переключились, – сказал Даня. – Декламируем любимые, изображая поэтов-шестидесятников. – Ну да, сейчас бы Тютчева читать как поэт-шестидесятник, – буркнула Нина. – Ты же любишь Фета, – сказала Туся, положив голову на колени, – прочитай. Я люблю, когда ты стихи читаешь. Нина согласилась. Одно она помнила наизусть, считала его самым трогательным и всегда еле сдерживала слезы. Нина сфокусировалась на прыгающем пламени и начала: Я тебе ничего не скажу, И тебя не встревожу ничуть, И о том, что́ я молча твержу, Не решусь ни за что намекнуть. Целый день спят ночные цветы, Но лишь солнце за рощу зайдет, Раскрываются тихо листы И я слышу, как сердце цветет. И в больную, усталую грудь Веет влагой ночной… я дрожу… В гостиную вошел дедушка, за ним Никита. – Не обращай внимания, тут у ребят литературный вечер. Дедушка подошел к огромному стеллажу и взял с полки толстый блокнот, в котором у него были записаны номера всех друзей и знакомых. |