Книга 175 дней на счастье, страница 54 – Зина Кузнецова

Но все же, желая восстановить тот мир, который был в их доме до развода, Андрей Петрович сказал Леле утром в столовой во время завтрака:

– Было бы предпочтительнее, если бы ты пришла домой к ужину.

Он хотел таким образом сказать Леле, что хочет помириться, что просит прощения, что он ее любит, но, видимо, послание было недостаточно ясным, и Леля огрызнулась:

– У меня и свои дела есть, между прочим.

Андрей Петрович, само собой, не стерпелгрубости и пообещал Леле, что если она и дальше будет игнорировать ужины, то он заставит тетю Таню повесить на холодильник замок, чтобы Леле неповадно было. Леля съязвила, что не имеет ничего против голодной смерти. Андрей Петрович ушел на работу злой.

Леля в это утро после уже привычной ссоры с отцом появилась в школе с ярким ощущением, что день ее не задастся. Первым уроком был английский. Леля посмотрела на симпатичную свеженькую Анну Романовну, которая, кажется, и не подозревала, что является разрушительницей семьи, и первое, что сделала Леля – нагрубила ей, когда Анна Романовна попросила пересказать домашнее задание. И хотя Леля прочитала заданный текст, она с вызовом сказала, что ничего не сделала. А когда Анна Романовна попросила ее все же делать заданное на дом, Леля ответила, что как-нибудь сама решит, чем ей заниматься дома.

Класс затаил дыхание. Кто-то поглядывал на Лелю, ожидая, что еще учудит эта новенькая, кто-то просто хмурился. Сама не зная почему, Леля бросила взгляд на Илью, сидящего впереди. Он не обернулся, но ей показалось, что его затылок неодобрительно напряжен.

Анна Романовна, которая действительно этим утром прекрасно выспалась и получила от Андрея Петровича нежное сообщение, не была настроена спорить. Счастливая, она хотела понимать и любить каждого, даже грубящую ученицу, поэтому урок продолжился, а Леля села на свое место и хмуро смотрела в парту весь урок.

Пусть у Лели и не было трудностей с Анной Романовной из-за грубости, но эта выходка навредила ей в глазах одноклассников. Их отношения походили на прямую, где с одной стороны находилась Леля, а с другой – все остальные. Даже самый хороший и добрый поступок продвигал ее по прямой к ним лишь на несколько сантиметров, а любая неприятная мелочь, даже незначительная, отбрасывала на десятки назад. Ребята любили добрую и заботливую Анну Романовну и меньше всего хотели спускать Леле грубость по отношению к ней, поэтому, когда Леля после уроков зашла в туалет, она не сумела выйти: девчонки заперли кабинку, подставив швабру, мешавшую ручке опуститься.

Леля дернула дверь три раза, прежде чем поняла, что случилось. Щеки сразу загорелись, а руки похолодели от обиды. Чувство унижения мучило ее гордую натуру больше всего. Как защитить себя, она не знала (в конце концов, что такое один человек противдвадцати), а на шаг вперед, когда точка назначения постоянно отодвигается, уже не хватало сил. Леля хотела поплакать, но, когда отчаяние и тоска достигают определенной границы, слезы, будто признавая свою неспособность передать эту боль, не приходят. Взяв себя в руки, Леля написала Наде, но той уже не было в школе. Сонечка тоже сегодня хворала. Оставался один человек, который точно не участвовал в этом заговоре и не проигнорировал бы ее просьбу о помощи. Найдя в друзьях Сонечки аккаунт Ильи, Леля написала ему, сгорая от стыда за свое положение. Он прочитал сообщение почти в ту же секунду, но ответа не последовало.