Онлайн книга «175 дней на счастье»
|
– Извините меня. Но тетя Таня вопреки Лелиным ожиданиям не повернулась резво и не раскрыла для нее свои объятия. Только плечи ее опустились, и она сгорбилась, будто выдохнула из себя всю опору. – Хорошо, что жива, – услышала Леля тихий голос. Она решила попробовать еще раз: – Мне очень жаль, что вы с папой из-за меня нервничали. – Какое счастье, что ты жива… – устало и бесцветно повторила тетя Таня, так и не повернувшись к Леле. 6 В школе к Леле больше не лезли. Видимо, все-таки испугались угроз, и вся неделя была спокойной. Утром в пятницу Леля вдруг вспомнила, что так и не отдала Сергею Никитичу книгу. Пьеса была прочитана давно. – Он с ребятами репетирует, – сказала секретарь, когда Леля зашла в кабинет директора после уроков. Леля подошла к распахнутым дверям концертного зала. Оттуда доносился смех. Маша и Федя стояли на сцене, Сергей Никитич сидел в первом ряду, все остальные рассредоточились по залу. – Ну, ребят, ребят, давайте вернемся к образу нашего Феди, точнее, волшебника, – сказал директор. – Федя, вот ты чувствуешь, что в твоем мире можно превратить медведя в человека, наколдовать усы курице и сотворить другие чудеса? – Нет. – Во-о-от! А волшебник чувствовал, что можетвсе. Особенно для своей любимой жены. Как ты думаешь, кто такой волшебник, если расшифровывать метафору Шварца? Федя молчал. – Волшебник – это писатель, понимаешь, творец, он создает эту сказку, создает Медведя, создает Принцессу, создает обстоятельства их встречи. Волшебник – это человек, который полон вдохновения, который так счастлив, что способен на любые чудеса. Федя, понимаешь теперь? Тебе нужно играть не волшебника из детских сказок, тебе нужно играть одухотворенного человека, который благодаря своему настроению верит, что способен на все. И действительно способен. Давайте попробуем еще раз! Леля замерла в дверях, наблюдая. Она поняла, что это самое первое действие пьесы. Тогда волшебник устроил переполох в курятнике, а его жена просила его быть обычным человеком, без волшебных шуток. – «Так все идет славно, как у людей, и вдруг хлоп – гром, молния, чудеса, превращения, сказки, легенды там всякие… Бедняжка…» – Маша вдруг остановилась и смутилась. – Что такое? – спросил директор. – Там дальше целовать надо… – Целуй! – Иванова-то?! – Маша даже взвизгнула. Все засмеялись. Федя стоял красный, как будто сгорел на солнце. – Не Федю, – Сергей Никитич улыбался, – своего мужа, волшебника. – В губы целовать? – По желанию… Класс старался удержаться от смеха, но получалось плохо, и кто-то из ребят даже опустился на пол, сдавленно хихикая. Маша и Федя стояли красные и жутко недовольные. Леля и не заметила, как губы ее растянулись в улыбке. Ей снова стало так же спокойно, как было на кухне у Ильи и его мамы. Отступив назад, в коридор, Леля прижала книгу к груди и решила, что отдаст ее потом. А где-то глубоко внутри пульсировала и робко пиналась честная мысль: «Тоже хочу смеяться там вместе со всеми». Но как это устроить? Леля не представляла, что могло бы изменить ее отношения с одноклассниками. Все казалось безвозвратно и безнадежно утрачено и испорчено. И Леля вдруг как никогда ощутила, что земля все-таки расползлась, но Леля не провалилась, а осталась одна, на этой стороне, а все остальные: мама, папа, одноклассники, тетя Таня, Илья – все были на другой. |