Книга Малыш, страница 57 – Элен Ош

Инспектор усадил девчонку в машину, оглянулся в поисках меня, но не увидел. Я позволил им уехать, а сам направился в дом старой ведьмы…

***

Ламия… Образ дерзкого демона-вампира стоял перед глазами. Я большими скачками продвигался через город в направлении дома старой ведьмы и вспоминал нечастые, но запоминающиеся встречи с хищницей.

Ламия — ошеломительное исчадие ада, воплощение красоты и женственности и, одновременно, жестокости и хладнокровия. Ламия не знает, что такое любовь, но ценит страсть и боготворит кровь.

Старая ведьма замахнулась на могущество демона-вампира. В силах Ламии изменить природу бабки, омолодить и подарить здоровье за счет детской крови. Ламия позволяла себе пить кровь очарованных ею мужчин, но предпочитала детей. Таков злой рок и проклятие демона.

«Старая кляча, отменное наследие ты уготовила внучке! Ламия обдурила тебя, наказала, и ты сошла в могилу, но не вернула дух демона в преисподнюю. Запечатала его, ожидая, когда девчонка с проснувшимся даром возьмет в руки проклятую вещь. Ведь долги надо отдавать! Духи, демоны позволяют себе не исполнять часть договора, но долг потребуют. Такова адская натура. Какого предмета не касалась Нэнси, пока жила несколько несчастных дней в доме? Вопрос…»

Я выбежал на дорожку перед домом и остановился. В окнах второго этажа тускло горел свет.

«Ночник. Дети боятся темноты. Они боятся!», — я облизнулся, чувство голода выступило на первый план. Медленной и скользящей поступью я проник в дом, в котором отсутствовал полгода.

Наличие детей говорило о том, что проклятую вещь с запечатанным духом Ламии никто не обнаружил, иначе семью постигло бы несчастье. Я — монстр, а не специалист, но предполагал такой поворот событий, ведь дети — отличные проводники. Как сказала Розалин Смит при первом знакомстве, дети видят то, что не дано взрослым. Им необязательно обладать даром, чтобы случайно снять печать с зачарованной вещи.

Однако, двое детишек с родителями живы и здоровы.Я замер в холле и прислушался. Из комнаты ванильной мамаши доносилось размеренное сопение. Я переместил внимание на соседние комнаты. Мягкое биение сердца и ровное дыхание услышал из бывшей комнаты Нэнси.

Дверь детской тихо скрипнула, по полу прошлепали босые ноги и остановились на верхней ступеньке. Я посмотрел на их обладателя: пацан лет шести постоял в раздумьях, лег животом на перила и лихо съехал вниз. Спрыгнул и обернулся.

Такого душераздирающего визга я не слышал давно. Барабанные перепонки едва не лопнули, но я получил максимальный уровень блаженства. Закатил глаза и насладился потрясающим чувством детского страха.

Я растаял на глазах орущего пацана вовремя: из спальни выскочили перепуганные родители, а из комнаты Нэнси высунулась голова старшего брата. Оставив семейство разбираться с соплями и надрывным рассказом младшего отпрыска, я запрыгнул на второй этаж и прошел в детскую комнату. Принюхался. Запах Мартина исчез. Как и вещи малыша.

Вспомнил, что Нэнси не принимала участие в уборке комнат перед отъездом и заселением новой семьи. Эндрю Палмс нанял клининговую компанию, те быстро собрали вещи в коробки, водрузили на чердак и навели порядок. Я обошел комнаты, восстанавливая в памяти три дня после смерти ванильной мамаши. Нэнси мало находилась в доме, а после прихода Эмили вовсе ни к чему не прикасалась.