Книга Малыш, страница 56 – Элен Ош

Я вздохнул и ощутил голод. После ритуала, который притягивал меня из любопытства и давал возможность вкусить толику страха и робости Нэнси, я планировал выйти на охоту и плотно подкрепиться.

Луч фонарика высветил могильную плиту, и Эндрю прочитал вслух надпись: «Эмбер Фостер». Инспектор занял позицию невдалеке от перекрестка, чтобы не мешать и не вспугнуть дух старой ведьмы.

Я навострил уши и прислушивался к ночным звукам на кладбище. Попасть на него людям не представляет трудности: заходи, когда захочешь, ты сам отдаешь отчет в своих действиях. Однако сторож периодически осматривал территорию в поисках мародеров и нарушителей спокойствия. Но на ближайшие полчаса я обеспечивал охрану. По правилам ритуалов, не следовало затягивать вызов и разговоры с духами, чтобы избежать негативных последствий, так прочитала Нэнси в книге старой ведьмы.

До слухадолетело бормотание Нэнси, и я уловил в воздухе тонкий сладкий аромат крови. Девчонка произнесла имя бабки и велела предстать перед ней. На минуту воцарилась тишина, но мои рецепторы поймали поток ледяного воздуха.

Я принял невидимый облик, припал к земле и бесшумно подобрался ближе. Среди могил торчала темная фигура Нэнси, и я уловил робкие колебания души девчонки. Она боялась и встречи с духом, и трепетала перед возможностью услышать правду, если старая ведьма пойдет навстречу желаниям внучки.

От надгробия отделилось облако, и приняло образ старой ведьмы. Зрение монстра позволило разглядеть морщины на лице бабки, тонкий прямой нос, поджатые губы, точь-в-точь как у Нэнси, и прищуренные лукавые глаза.

— Зачем звала? — без приветствия спросила ведьма.

— Помощь твоя нужна, — голос Нэнси не дрогнул на удивление. — Ты передала дар, но я должна знать о твоих долгах, пока не поздно.

— Твое счастье, что ты съехала из моего дома, — усмехнулась бабка.

— Что ты имеешь ввиду? Кого ты призывала перед смертью? Что обещала взамен? — допытывалась Нэнси, понимая, что минуты ускользают.

— Я хотела жить, — выдохнула ведьма, — но старость и болезнь забирали силы. Я вызвала Ламию, в ее силах изменить природу сущности.

— Ламию? — переспросила Нэнси, а я по неуверенному тону понял, что девчонка не в курсе, кто это исчадие ада. — Что ты ей обещала, Эмбер? Скажи мне, бабушка!

— Сосуд, что же еще, — усмехнулась старая ведьма, — человеческое тело! Ламия прекрасна, а я хотела жить. Мы бы дополнили друг друга.

— Но ты умерла, а дух Ламии, выпущенный тобой? Где он? — торопила Нэнси.

— Я надеялась, что дух станет тобой, когда передавала дар, — медленно проговорила бабка, ехидно улыбаясь, — но ты сбежала из дома, как делала это всегда.

— Подожди! Дух Ламии до сих пор в доме? Но как? Где? Куда ты его запечатала? Господи, бабушка! Что ты натворила? Там же живет семья! Дети!

— Значит, кому-то не повезло, — рассмеялась старая ведьма.

Образ бабки подёрнулся дымкой, еще мгновение и старая ведьма прытко сбежала бы. Но Нэнси вовремя спохватилась и произнесла слова заклятия, возвращая дух туда, откуда он пришел.

Девчонка стояла, опустошенная, но без слез и истерики. Эндрю подошел, приобнял за плечи и настойчиво увел за собой, покидая кладбище. На выходе,не встреченные сторожем и случайными полуночными прохожими, девчонка умылась заготовленной заранее водой и сменила обувь, выбросив в помойный ящик ту, в которой ходила по кладбищенской земле во время ритуала. Нэнси тщательно исполнила все нюансы, но я чувствовал, желание продолжать колдовать улетучивалось с каждой минутой.