Книга После развода. Зима в сердце, страница 32 – Юлия Пылаева

Надо же, он даже купил детскую ванночку и средства гигиены.

Держу в руках эти баночки, а в груди клокочет.

Я тоже знала его именно таким. Внимательным к деталям, умеющим проявлять заботу.

Мне с Пашей было очень легко. Если внешне он мог казаться человеком, с которым тяжело найти общий язык, то у нас с ним это получилось моментально.

Поэтому его решение развестись и стало для меня громом среди ясного неба.

«Я сплю с другой, она мне очень нравится» — это не те слова, которые я ожидала услышать после того, как мчалась домой счастливая с новостью о том, что я беременна.

Вот так и получилось, что мужчина, которому я доверила свою жизнь, которого беспрекословно любила и за которым была готова проследовать на край земли, всадил мне в спину нож.

А теперь я, находясь в квартире, которую он снял для нас с дочкой, стою и не понимаю: зачем ему всё это?

Ну вот зачем? Чтобы что? Неужели совесть заела?

Он ведь не «на отвали» и не «от балды» всё это подготовил. Видно, что у него на это ушли и время, и деньги.

А ведь он без пяти минут женатый мужчина…

На этом месте мне становится совсем грустно, словно мои зарубцевавшиеся старые-престарые раны вдруг открылись и началикровоточить.

Только мы с дочкой приступаем к ванным процедурам, я слышу, как открывается входная дверь.

— Таня, я дома, — оповещает меня Золотов такой же фразой, как когда мы были женаты.

Сначала я из протеста сжимаю губы, а потом мотаю головой, потому что упрямством я ничего никому не докажу.

— Мы в ванной.

— Чем занимаетесь? — он осторожно приоткрывает дверь.

Я надеюсь, что он развернётся и уйдёт. Но нет, Паша заходит и, закрывая за собой дверь, остаётся в ванной вместе с нами.

Заметив папу, Снежана не перестаёт на него смотреть. Он полностью завладевает её вниманием.

— Можно я её искупаю? — спрашивает он, а мне сначала кажется, что я ослышалась.

— Искупаешь? — спрашиваю, не отводя от Снежаны взгляда.

— Да. Если ты не против.

Говорит он тихо и делает между словами паузы, выстраивая речь так, чтобы ни в коем случае не напугать нашу маленькую дочь.

— Паш… — тяжело вздыхаю. — Ты просишь меня о многом.

— Я знаю, что отличился качествами хренового бати, — с еле заметной горечью в голосе произносит он. — И мне многое придётся наверстать. Да, это можно начать делать завтра, но я не хочу ждать, потому что и так упустил слишком много времени, — с этими словами он присаживается рядом со мной.

Снежана всё так же провожает каждое его движение внимательным взглядом.

А у меня в тот момент сердце разрывается, потому что чисто по-человечески я понимаю, что он имеет в виду.

Но с губ срываются совершенно иные слова:

— Знаешь, есть такая народная мудрость, Паша, которая прекрасно отражает твою ситуацию.

— И что же это за народная мудрость такая?

— «Кто тебе? Сам себе».

Он усмехается и медленным движением проводит ладонью по щетине. Он так делает всегда, когда крепко о чем-то думает.

Мне хочется прибить себя за то, что прямо сейчас, находясь в маленьком помещении вместе с дочкой и ним, я чувствую себя… хорошо. Тепло. Надёжно. В безопасности.

Но ведь так не может быть, это нелогично. Только никак это ощущение я перебороть не могу.

— Ты полностью права. Кроме себя, мне винить некого, — на этом месте он шумно выдыхает.

— Мой руки и можешь её искупать.

— Спасибо, — звуки ему даются хрипло, но я не даю себе анализировать причину почему вдруг так.