Книга Разбитая осколками, страница 47 – Айрин Крюкова

Слова ударили по мне, как по открытой ране.«Выблядок семьи Лэнгстонов» — это клеймо, которое тянуло меня вниз с момента рождения. Я слышал это не раз, но каждый раз по-новому. Я почувствовал, как пальцы Джеймса жмут сильнее, и будто в эту секунду вся сила, которую я копил внутри, напряглась, собравшись в кулак.

Мне не просто хотелось, а ревело нутро ударить его. Размазать нахала по асфальту, чтобы он перестал мерещиться мне угрозой. Но что-то холодное и расчётливое держало меня.

Джеймс будто ощущал моё напряжение и ещё сильнее сузил глаза. Я видел, как в нём шевелилась старая ненависть. Она не была про меня лично, это была ненависть, вылитая на целый рой историй и потерь, на Деклана, на потерю Харди, на обиду, что ему отняли друга и не дали справедливости. Но он проецировал эту ярость на меня. И это делало его слова ещё опаснее: у него была поддержка общественного мнения, у него были травмированные чувства, а я тот, кто стоял рядом с фамилией, которую он ненавидел.

Я глубоко вдохнул. Воздух жёстко впился в лёгкие, обжёг. Отпустить губами воздух, попытка привести разум в порядок. Я посмотрел ему в глаза, в эти тёмные, колючие глаза, где мне виделась не только жестокость, но и та самая боль, которая годами питается на обломках чужих судеб. Я хотел сказать что-то резкое, унизительное, показать, что мне плевать. Но язык не сделал этого. Слова бы только разожгли пожар, который потом будет не потушить. Я выбрал другой путь: холодный контроль.

— Отстань, — сказал я тихо, ровно. — Это не твоё дело.

Он выплюнул в ответ матерное слово, и в его руке отблеснула распущенная энергия, но затем вдруг он отпустил ворот моей футболки. Его взгляд на миг смягчился, и я увидел в нём что-то человеческое усталость, обиду, пустоту. Может быть, он почувствовал, что я не простой мальчик. Может, он просто устал от борьбы. Или увидел, что я не его соперник сейчас.

Он сделал шаг назад, стиснул зубы, посмотрел на меня ещё раз и, как будто вынужденный кем-то, ушёл. Шаги его глухо угасали в шуме улицы.

АРИЯ

Я сидела с Джакондой в аудитории. Вокруг стоял привычный университетский шум: кто-то смеялся у окна, другие бегали по рядам, обсуждая предстоящую пару, кто-то щёлкал ручкой, а рядом девчонки оживлённо болтали, делясь последними новостями. Казалось, всё вернулось на круги своя. Но для меня это было иначе. Для меня это был новый виток. Возвращение.

Я снова здесь. Среди одногруппниц, среди книг и лекций, среди этого хаоса, который раньше казался обычной рутиной, а теперь подарком. Да, девочки уже успели обрушиться с расспросами: «Куда ты пропала?», «Что случилось?», «Почему так резко ушла?» — но я отвечала коротко и просто. Сказала, что были трудности в семье. И они, к счастью, не стали копать глубже. Я почувствовала облегчение. Никто не спрашивал слишком много, и это дало мне возможность дышать спокойно.

Я снова учусь. Я снова сижу за партой. И я не сдамся.

— Может поедим что-нибудь? — вдруг предложила Джаконда, прерывая мои мысли.

— Например? — спросила я, сделав вид, что задумалась.

— Мне хочется чего-нибудь сладкого, — ответила она, закатив глаза и приложив ладонь к животу.

Я засмеялась.

— Тогда может пончиков? — предложила я. Это моё любимое лакомство. Я вспомнила, как во время беременности могла есть их пачками, будто от этого зависела моя жизнь. Иногда мне казалось, что сахар тогда был моим единственным спасением.