Книга Разбитая осколками, страница 141 – Айрин Крюкова

С ним.

Следующее, что я почувствовала, это мягкий матрас под спиной и тяжесть еготела, мгновенно придавившей меня к простыне. Его грудь давила на меня, мускулы были напряжены, каждый вдох вырывался у него горячим, сбивчивым. Я успела увидеть, как его зрачки расширились до почти чёрных, и его губы опять обрушились на мой рот. Влажные, голодные, безжалостные.

Он целовал меня так, будто хотел вытянуть из меня душу: сначала жадно скользил языком по губам, затем втягивал нижнюю между зубов, слегка кусал, и каждый укус вызывал у меня хриплый стон, который тонул в его горле. Мои руки сами полезли к его шее, затем к плечам, а ноги — обхватить его бёдра, стягивая ближе. Между моих ног всё ноет, слизь истекала тёплой струёй, промокнув ткань трусиков; каждый вдох сам по себе превращался в судорожное подрагивание. Я выгнулась, пресс оторвался от матраса, желая ощутить его жёсткость, но он прижал меня снова, лишь усиливая поцелуй, словно проверяя, сколько воздуха ещё осталось у меня в лёгких.

Когда он всё-таки оторвался, моё дыхание спуталось совсем. Он сел на колени, приподнялся на локте, и его взгляд прожёг мою кожу: он смотрел, как мои бёдра подрагивают, как грудь поднимается и падает. Потом он сцапал задник моей майки, рванул вверх. Хлопок ткани раздался громче наших сердец. Лифчика не существовало: крючки расстёгнулись мгновенно, лента упала на пол, моя грудь выскочила наружу, соски уже затвердели. Я схватила воздух, но он не дал мне опомниться — подцепил джинсы и тонкие трусики одним крюком пальцев, стащил сразу, так что кожа внутренней стороны бёдер обожглась от скольжения ткань-цепкой. Секунда, и я была совершенно обнажена, кожа покрытая мурашками, не от холода, а от острого предвкушения.

Он снял свою футболку одним движением, мышцы игрой теней подсвечивались слабым ночным светом, и его ухмылка словно волк, увидевший мою уязвимость заставила меня задержать дыхание. Он наклонился, губы коснулись моей кожи под рёбрами, язык провёл по внутренней дуге грудной клетки, затем по пупку, опускаясь ниже. Мой живой вздох вырвался бесформенно: я извивалась, хватая простыню костяшками пальцев, бёдра подергивались, пытаясь самостоятельно выбрать ритм.

— Моя нетерпеливая женушка, — проговорил он глухо, горячий воздух ударил в мои влажные складки, и я застонала в ответ, почти плача.

Его язык ударил широким плоским лоскутом по всей длине моей щели,раздвинул мелкие губы и сразу нашёл клитор, припухший и требовательный. Я выгнулась дугой, лопатки оторвались от матраса, в груди гудко застучало. Он лизал не спеша: круги, восьмёрки, затем резко всасывал бугорок, слегка щипал зубами, возвращался к длинному, глубокому лизку от самого входа и обратно. Снова, и снова, пока мои стоны не слились в один длинный визг.

Я теряла чувство пространства. Его плечи раздвигались моими коленями, мой таз крутился, словно хотел выжать из себя оргазм раньше времени. Он же продолжал, сновал языком внутрь, обильно смакуя мой вкус, затем выскальзывал обратно, играл с клитором, словно дирижировал всем моим телом одним только кончиком.

Когда волна накрыла меня, я взревела, пульсирующие сокращения прокатились маткой, по шейке, по бёдрам, по икроножным мышцам, и поток естественной смазки хлынул ему в рот. Он проглотил, не переставая массировать пульсирующий бугорок, пока последние рывки не утихли.