Книга Разбитая осколками, страница 115 – Айрин Крюкова

Он отступил на шаг. Резко. Будто от меня тянуло холодом.

Каждое его слово тонкое, острое, режущее. Словно лезвия.

Я почти не дышала.

Джаконда резко схватила мои руки, будто вырывая меня из забытья.

— Ария! Ты уверена, что всё нормально? Ты белая как стена! Может, тебя покормить? Или в душ? Или…

Я сглотнула, язык прилип к нёбу.

— Я… — я сделала глубокий вдох. — Я устала.

Просто устала. Физически. Морально. Эмоционально.

Устала врать.

Устала от себя.

Устала от него.

Мэддокс стоял рядом, как тень.

Не касался меня, но его присутствие ощутимо давило на кожу. Каждый вдох рядом с ним был как чужой шёпот в шее навязчивый, знакомый, слишком близкий.

Его тень растекалась по дивану рядом с моими коленями. Тёмная, тяжёлая, как напоминание обо всём, что было ночью.

Слишком громкое напоминание.

Когда все наконец начали расходиться — нехотя, с оглядками, с усталыми вздохами, но всё ещё следя за каждым моим движением воздух стал легче.

Я впервые за два часа смогла вдохнуть глубоко.

Мэддокс сел рядом. Не касаясь. Но близко. Слишком близко.

Моё сердце сразу забилось быстрее, будто вспомнило всё, что было между нами ночью.

— Хватит на меня так смотреть, — прошептала я, отворачиваясь.

— А как мне смотреть? — его голос был тихим, низким. — После ночи, где ты стонала моё имя?

Меня ударило током. Щёки вспыхнули. Грудь резко сжалась.

— Заткнись, — прошипела я, отвернувшись ещё сильнее.

Он едва заметно усмехнулся.

Не громко. Но достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание, а внутри всё сжалось в узел из желания и ненависти.

И тут в кармане завибрировал телефон.

Тея.

Боже… Тея.

Я чуть не расплакалась от облегчения.

Дрожащими пальцами я нажала на вызов.

— Алло, Ария? — няня ответила сразу. Голос мягкий, спокойный, такой домашний, что у меня защипало глаза.

— Как там Тея? — выдохнула я слишком резко. — Я… я не могла позвонить. Сеть не ловила.

— Всё хорошо, — сказала няня. — Она прекрасно спала. Кушала. Она спокойная. Не переживай.

Меня будто с силой ударили в грудь. Но это был хороший удар.

Живой.

— Можете отправить её фото? — прошептала я.

— Конечно, — мягко ответила она.

Я закрыла глаза, пока ждала.

Внутри всё ходило ходуном, эмоции переплетались, трясли, раздирали.

Секунда.

Две.

Три.

Пришло фото. Я открыла.

И меня накрыло волной такой огромной любви, что дыхание сбилось.

Тея лежала на кроватке, хмуро смотрела в сторону, словно обижена, что её разбудили. Маленькая, тёплая, живая. Моя.

Мэддокс наклонился ближе очень тихо, почти не касаясь моего плеча.

— Я рад, что ты родила её, — сказал он низким, тихим голосом. — Она чудо.

Я повернула голову. Наши взгляды встретились. И сердце пропустило удар.

В этот момент мы со стороны действительно могли выглядеть как семья.

Как пара. Как будто мы прошли весь этот путь вместе. Как будто он был рядом все эти годы. Как будто он держал меня, когда мне было страшно.

— Почему ты так делаешь? — прошептала я, уже не чувствуя ног. — Почему ты так со мной поступаешь?

Его взгляд задержался на фото.

На Тее. Потом на мне.

И я поняла: ответ будет таким же тяжёлым, как ночь в лесу.

* * *

Мы вышли из отеля, таща за собой чемоданы, и холодный воздух ударил в лицо.

Снег скрипел под ногами громко, хрустяще, противно ясным звуком, будто подчеркивал, что отдых закончился раньше, чем должен был. Всё вокруг казалось невероятно тихим.