Книга Разбитая осколками, страница 114 – Айрин Крюкова

Каждое слово давалось с трудом.

Я видела, как Тайлер нервно почесывает затылок, переживая.

Как Джаконда наконец выдыхает.

Как Мэддокс стоит чуть позади, будто наблюдая, как я выкручиваюсь.

Но больше всего я видела Дэймона.

Он слушал внимательно. Глубоко. Тихо.

Его глаза были усталыми, но тёплыми. Такими, которых я сейчас не заслуживаю.

И я понимала, что говорю не всё. Я умолчала главное.

То, как Мэддокс прижал меня к себе. Как целовал так, что у меня путалось дыхание. Как его руки держали меня за талию, за шею, за бёдра. Как он шептал моё имя так, будто оно принадлежит ему. Как ночь разрывала нас пополам, пока мы снова и снова тянулись друг к другу.

Я не сказала ни слова про то, что между нами произошло. Потому что не могла.

Потому что стыд настолько густой, что будто пропитывал лёгкие. Потому что, смотря на Дэймона, я чувствовала себя хуже, чем тварью.

Он заслуживает лучшего.

Лучше, чем моя запутанная душа.

Лучше, чем женщина, которая каждый раз снова и снова падает туда, где больно.

Я думала, что смогу.

Что смогу полюбить его. Что если постараюсь… если дам себе шанс… если закрою все раны…

Но оказалось, что я всё это время лгала себе.

Лгала ему.

И когда Мэддоксстоял позади меня, я поняла это окончательно.

Молчание повисло между нами так тяжело, что даже воздух будто перестал двигаться.

Мне показалось, что стены сжались, что пространство вокруг стало тесным, удушающим, будто весь этот дом смотрит на нас, слушает, делает выводы.

Тайлер говорил быстро сбивчиво, громко, почти на три голоса сразу. Его слова падали на пол, как рассыпанный песок. Я слышала только тишину между его фразами.

Только собственный стук сердца. И взгляд Дэймона.

Я с усилием подняла глаза.

И мне стало хуже, чем за всю ночь, хуже, чем когда я думала, что замёрзну насмерть.

Его взгляд всегда был мягким, принимающим, теплым… А сейчас таким чужим. Слишком внимательным. Слишком понимающим.

Слишком читающим меня насквозь.

Будто он пытался определить — насколько сильно я испугалась…

И насколько сильно…

я была не одна.

Его взгляд скользнул к Мэддоксу быстро, резко, почти мимолётно. Но хватило одного этого холодного, отмеряющего взгляда, чтобы у меня в животе скрутило всё в узел.

— Ты не замёрзла? — тихо спросил он, садясь на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Ничего не болит? Голова? Горло? Ноги?

Он говорил шёпотом, будто боялся меня потревожить.

Но каждое его слово било точнее, чем крик.

В меня. В мою вину. В мою ложь.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Правда.

— Ты дрожишь, — он медленно поднял руку, чтобы коснуться меня.

Но рядом стоял Мэддокс неподвижный, тёмный, словно его тень легла на весь диван.

Горло у меня сжалось.

— Может, тебе нужен врач? — спросил он.

— Я сам отвезу, — вмешался Мэддокс низким, ровным голосом.

Будто объявлял права на меня. Будто мы были мы.

— Не нужно, — резко отрезала я, даже не глядя на него.

Внутри всё сжалось. Даже дышать стало больно.

Как он вообще смеет?

Он думает, что если провели ночь вместе, то я стала его собственностью?

Дэймон поднялся. Медленно, будто вдруг стал старше на несколько лет. Черты его лица заострились, взгляд стал ровным, неподвижным как ночная вода без ветра.

Но в глубине глаз горела боль.

Такая чистая, что мне захотелось исчезнуть.

— Рад, что вы в порядке, — сказал он тихо. — Правда.