Книга Ты моя, страница 31 – Виктория Победа

— Закрывай, — убирая фанарик, разрешил доктор, — мне тебя послушать надо, — продолжил мужчина. Я в ответ кивнула, не сразу поняв к чему он клонит.

— Чего сидим, футболочку снимаем. Только после озвученного им приказа, до меня наконец дошел весь смысл его слов. Послушать. Даже несмотря на высокую температура, я хорошо ощутила, как прилила к щекам кровь. Растерянно посморев сначала на доктора, потом на Макса, я инстинктивно сжала край футболки пальцами.

— А может не надо? — пролепетала пересохшими и, кажется, даже немного потрескавшимися губами.

— Это еще что значит? — вскинув брови, доктор, казалось, в самом деле был удивлен. Я снова бросила неуверенный взгляд сначала на одного мужчину, потом на другого. Смущение волной подкотило к горлу. Я понимала, конечно, что веду себя глупо. Передо мной все-таки врач, а врач, как известно, существо бесполое, но ведь в комнате находился и Архангельский. Не то чтобы его можно было удивить женской грудью, это я, безусловно, тоже понимала, но все же как-то неловко было оголяться в присутствии двоих, почти незнакомых взрослых мужчин.

— Понятно, — выдохнул доктор, — так Макс, давай отворачивайся, чего вылупился, — шутливо обратился доктор к Архангелькому, а Макс, клянусь, даже покраснел. Уж точно не думала, что когда-нибудь увижу, как мгновенно вспыхивают щеки у этого уверенного в себе мужчины. Опомнившись, Макс все же отвернулся.

— Теперь снимай, снимай-снимай, я врач, меня стесняться глупо. Вздохнув, я потянула края футболки вверх и, сняв вещицу, тут же прикрыла ею грудь и живот. Рядомпослышался смешок.

— Ты же понимаешь, что мне тебя и спереди нужно будет послушать? Я в ответ только робко кивнула. Заливаясь краской, я стойко выдержала эту нехитрую процедуру, которая, казалась, длилась вечность. Как только все закончилось, я с невероятной скоростью надела футболку и покосилась на посмеивающегося доктора.

— Легкие чистые, но это ничего не значит, — теперь он обращался не ко мне, — понаблюдаешь за ней, если состояние ухудшится, вызовешь скорую, но я надеюсь это не понадобится. Я молча слушала, впитывая каждое сказанное слово. Нет уж, никакой скорой.

— А ты давай ложись, на живот. — З… зачем? — Будем температуру сбивать. Поняв, к чему он клонит, я почувствовала, как по телу прокатился холодок. Ой мамочки. Сильнее больниц я не любила только шприцы и иголки. Уколы вызывали у меня стойкое чувство протеста.

— А таблетками обойтись нельзя?

— Можно, — кивнул мужчина, — вот я уеду и будете обходиться таблетками, а сейчас давай ложись. Пришлось подчиниться. Не знаю, что было хуже. Укол или испытываемый мною стыд. Максим больше не стоял ко мне спиной, а внимательно наблюдал за происходящим. К счастью, эта пытка закончилась быстро и прошла почти безболезненно. Лежа на диване, кутаясь в одеяло, я сосредоточенно слушала разговор мужчин. Говорили они недолго, в основном о том, как облегчить мое состояние и не допустить ухудшения. Потом, попрощавшись со мной, мужчина пошел к выходу, Макс вышел его проводить.

— С тебя должок, старик, — расслышала я прежде, чем мужчины вышли за дверь. И как я так умудрилась. Ругая себя за оплошность, будто действительно была виновата, я настолько погрузилась в себя, что не заметила возвращения Макса. Его появление я обнаружила только когда он сел рядом.