Книга Ты моя, страница 28 – Виктория Победа

Утро встретило меня ломотой во всем теле и болью в горле. Даже под плотным одеялом меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

Спустя несколько секунду пришло ужасающее осознание.

Заболела.

С трудом я все же открыла глаза, очертания комнаты казались не чёткими, все вокруг будто плыло, а тяжёлые веки так и стремились снова сомкнуться.

Утро выдалось на удивление солнечным и первые яркие лучи уже успели проникнуть в комнату.

Свет противно резал и без того воспаленые глаза. Я попыталась сделать глубокий вдох, но и здесь меня ждало полное разочарование. Нос был заложен, а грудь противно ныла.

Слабость в теле едва позволяла пошевелиться. Сделав над собой огромное усилие, я все же откинула одеяло и приняла сидячее положение.

Осмотрелась вокруг, комната и её составляющие все ещё плыли перед глазами, голова гружилась, виски гудели, а ноги совершенно не слушались. Нащупав тапочки, с третьей попытки я все же сумела надеть их на дрожащие, совершенно ватные ступни.

"Котенок" — вдруг промелькнуло в сознании.

В спальне я его не обнаружила. Усилившийся озноб новой волной прокатился по телу.

Силясь, я старалась вспомнить вчерашний вечер. Малыш совершенно точно засыпал со мной.

Вернулись мы поздно, и, чтобы избежать возможной неловкости, я почти сразу отправилась спать.

Максим не препятствовал, только пожелал доброй ночи.

Максим!

Маленькие кусочки пазла постепенно собирались в общую картину.

Я ведь должна была уехать утром.

Который сейчас час?

Встать с кровати оказалось не так просто, то ещё испытание с температурой под сорок. А в том, что она была именно такой, я не сомневалась. Свой организм я знала более, чем хорошо.

Пошатываясь, я дошла до двери, и даже она показалась каким-то совершенно непреодолимым препятствием на моём пути.

Меня мутило, к горлу подступила тошнота, а желудок скрутило таким сильнейшим спазмом, что фраза "скрутить в бараний рог" вдруг приобрела абсолютно новый смысл.

Пока шла по коридору и спускалась по показавшимся мне бесконечными ступенькам на первый этаж, думала только об одном: нужно просто продержаться до дома, а там можно завалиться в постель и провалиться в сон.

Каким-то чудом мне все же удалось добраться до кухни. Присутствие уже проснувшегося Макса меня ничутьне удивило, а вот пушистик, урчащий в его руках стал полной неожиданностью.

И если бы не пронзительная, просто убивающая меня боль в горле, я бы обязательно издала какой-нибудь совершенно дебильный звук от удивления.

Эта картина на секунду ввела меня в ступор.

— Доброе утро, — низкий голос Максима заставил меня вернуться в реальность и сосредоточиться на мужчине.

Он тем временем выпустил малыша и опустил его на пол.

Котёнка, судя по тому, как старательно он пытался вонзить свои маленькие коготки в свитер Максима, такое положение дел вовсе не устраивало.

— Так, дружок, мы так не договаривались, — рассмеявшись, Макс отцепил пушистика. — Мы уже позавтракали, не дождались, — улыбка по-прежнему красовалась на губах Архангельского, правда, недолго, ровно до той поры, пока он не понял, что со мной что-то не так.

Видимо, выглядела я совсем плохо, потому что с каждой пройденной секундой выражение лица Максима менялось все стремительнее.

Я попыталась проглотить образовавшуюся во рту вязкую слюну, и воспаленное горло тут же пронзила острая боль.