Книга Сдавайся, страница 88 – Наталья Юнина

— Боже упаси, лысая ты мне не понравишься.

Мой мозг видимо атрофировался за три дня отсутствие Крапивина. Я не знаю, что придумать в ответ на его слова. А хочу. Жуть как хочу и дальше перебрасываться с ним язвительными фразами.

— Соскучилась?

— По шизанутому душниле? Ага. Мечтай, — я думала, больше удивить он меня не может, ан нет. Чупа-чупс и Крапивин, это, примерно, как я и балерина.

— Помогает от тяги к никотину. Надо что-то сосать, — вдруг произносит он.

— Соси, соси.

— Обед к двум. Смотри, не пересоли.

Провожаю взглядом эту невозмутимую скотину и принимаюсь завтракать.

* * *

Хотела общества Крапивина? Получи и распишись. Вот только, я не ожидала, что во время моей готовки обеда, он уткнется взглядом в ноутбук.

Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание! А он как будто реально весь в работе. Что? Что сделать такое, чтобы понять наблюдает он за мной или нет. И чтобы непременно дал это понять вслух. Разбить что-то? Нет. На это любой обратит внимание. Надо сделать что-то незаметное обычному человеку, но такое, что непременно выведет Крапивина из себя.

Беру картофелину и принимаюсь чистить. Нет… насильничать над бедняжкой, срезая половину. Раз картофелина, два, три.

— У белорусов сейчас случился массовый инфаркт, — да, детка! Значит, смотрит!

— Что?

— Лукашенко на тебя не хватает, вот что. Он бы тебе так навалял за такую чистку.

— Ой, скажете тоже, Ярослав Дмитриевич. Я бы с ним нашла общий язык.

Я ожидала дальнейшей пикировки, а не то, что этот гад возьмет и уйдет из кухни, оставив меня одну. Казалось бы, все. Месячных нет, меня не должно штормить от

гормонов, но штормит. И снова хочется сделать какую-нибудь гадость, чтобы он обратил на меня внимание. Это просто уму непостижимо!

Каким-то чудом заставляю себя не портить обед. Крапивин появляется ровно в два часа с коробкой в руках. Судя по эмблеме, она предназначена для меня. Вот только он не спешит давать ее мне. Он усаживается за стол, не сводя при этом с меня взгляда. Как ни в чем не бывало накладываю ему еду и ставлю тарелки на стол. Разумеется, рассматривает содержимое тарелок придирчивым взглядом. Дежавю. Готовка в первый день. Разница лишь втом, что тогда меня не вставляла его реакция. Сейчас же я жду его придирок. Я их, черт возьми, хочу!

— Что-то не так с капустой? Она выглядит не свежей?

— Напоминает увядшие цветы у надгробий, — о, да.

— А где вы тут увидели надгробье, Ярослав Дмитриевич? — давай, давай скажи что-нибудь еще.

— Серый, неаппетитный кусок мяса именно ее и напоминает. И четыре помидора черри, уложенные в форме креста на нем.

— Что-нибудь еще не устраивает, Ярослав Дмитриевич?

Я жду. Да, именно жду этих придирок. Впервые за все время нахождения здесь, меня осеняет. Это не Крапивин извращенец, это мы извращенцы. Мне нравится, как этот душнила придирается, а ему нравится поддевать меня.

Капец. Судя по его взгляду, мы сейчас оба поняли, что… поняли. Нет, не так. Что каждый понял о том, что понял и это что «понял», понял другой.

— Приятного аппетита, Ярослав Дмитриевич.

И снова жду, когда он обгадит мою еду. Он подносит ко рту кусок мяса, а через мгновение выражение его лица меняется. Он подносит палец ко рту и достает… волос. Длинный. Капец. Он все тянется и тянется.

— Я не специально. Честно. Ну и ты сам говорил, что тебе нравятся мои волосы. Вот… дарю один на память.