Книга Сдавайся, страница 85 – Наталья Юнина

Первое, что бросается в глаза — темнота. И судя по часам, с момента того, как ушла Таня, прошло шесть часов. Как я могла так долго проспать? И второй животрепещущий вопрос. Какого черта к моей спине прикасается кто-то очень теплый?

И как это понимать? Да никак. Без путеводителя по крапивинским настройкам мне не разобраться. Надо бы возмутиться, но стыдно признаться самой себе — сделать это галочки. Потому что так надо, а не потому что реально хочу.

На улице, как и в комнате, не холодно, но мне приятно ощущать тепло позади себя. И где-то там глубоко внутри, я ловлю себя на мысли, что мне нравится то, что он спит рядом, когда прекрасно понимает, что не воспользуется моим телом.

Я нахожусь в какой-то эйфории. Вот оно, банальное счастье, когда ничего не болит. Ну и ладно, стоит признаться самой себе, что выдохнула я не только по причине отсутствия боли. Таня не шлюха и не его девушка. Это… радует. Хотя тут же огорчает. Я попала. Точно говорят: «никогда не зарекайся».

Сколько же я смеялась и подтрунивала над сериальными или книжными тупоголовыми девицами, у которых мозг превращается в кисель при встрече с каким-то мужиком. Но есть особый вид дур, которые начинают симпатизировать тому, кому даже с отбитой головой симпатизировать нельзя. К моему огорчению, ею оказалась я.

И тут хотелось бы себя успокоить и вспомнить, что я типа ранимая ромашка и все, что сейчас происходит в моей голове результат моей жалости к мужчине, который потерял все. Но нет. У меня нет к нему жалости. Напротив. Я бы жалела себя, если бы мой брат покончил с собой, папу убили, гипотетически возможная сестра умерла от рака, а мама оказалась бы в психушке. Потому что, как бы я ни храбрилась, я слабая. А он нет. И если уж включить объективность, не такой уж Крапивин и псих. Хотя поехать кукушкой с таким развитием событий в жизни — элементарно.

Впервые за все время перед глазами стоит картинка моего возвращения домой. Что я скажу маме с папой? Меня похитил странный мужик, который заставлял меня убирать его дом и готовить ему еду, а потом я с ним зажималась и обменивалась слюной по своей воле, и ревновала к гипотетической шлюхе, которая оказалась врачом? Это даже не пипец. Это хуже. О последнем можно благоразумно промолчать, хотя мама явно о чем-то догадается.

Но, если я скажу про первое, придется рассказывать и про причину. Я не хочу так низко падать в глазах родителей. Даже страшно представить, о чем они думают сейчас. У папы точно седина прибавилась. А потом, когда дочка вернется живойи невредимой, в чем я уже не сомневаюсь, снова сделать так, чтобы им стало еще хуже, расскажи почему я драила его полы?

А как жить дальше, даже если папа с мамой простят мне пьяную выходку, повлекшую за собой сегодняшние события. Сделать вид, что ничего не случилось можно, но память не стереть.

Что будет со мной на самом деле? Уеду из этого дома, и вся эта непрошенная дурь пройдет? Хоть бы и так. Проблема в том, что каждый день, проведенный рядом с Крапивиным все больше заставляет думать о нем. Ладно, кому я вру, я его даже не видела два дня и это не помогло мне избавиться от наваждения.

Чувствую шевеление рядом с собой, а затем мне на волосы опускаются его пальцы. Приятно, но так просто я не сдамся.

— У вас рука лишняя, Ярослав Дмитриевич?