Книга Сдавайся, страница 133 – Наталья Юнина

— Убить меня, если бы я умер, признание помощнее, чем банальное признание в любви.

— Это вообще-то не признание в любви.

— Да? Значит, показалось, — перетягивает мое непослушное тело к себе.

Спасибо, что не приходится при этом задирать на него ногу. Тянусь к простыне, чтобы хоть немного прикрыть собственную наготу, заодно и его. Я была уверена, что получу словесную издевку за это действие, но Крапивин лишь еле слышно усмехается, не говоря ничего в ответ.

Вот уж не думала, что с ним можно просто приятно помолчать и даже расслабиться, а заодно и покайфовать от того, как он перебирает мои волосы.

— Давай рванем завтра на природу. Чтобы рядом ни единой души.

— Папа наверняка об этом узнает. Я не хочу.

— Он и так обо всем знает, — поднимаю голову, всматриваясь в его лицо.

— Ты сказал, что тут нет камер и я больше не вижу, что за мной кто-то ходит и следит.

— Я тоже не вижу, но это не значит, что он ничего не знает. Думаешь, он думает, что ты переехала сюда, для того, чтобы тратить время на самостоятельную готовку еды и уборку? Это риторический вопрос, если что. И вообще, расслабься, он ничего мне не сделает.

— Но ты сам сказал, что он грозил отрезать тебе хозяйство.

— Справедливости ради, я бы на его месте сказал то же самое, а не дал разрешение подкатывать свои яйца мужику, который похитил его дочь. Это всего лишь слова.

— Но это не исключает того факта, что вы друг друга ненавидите.

— Все немного не так. Точнее кое-что изменилось, но говорить об этом я не хочу. Все будет нормально, не загоняйся. Ну так что, поедем?

— Неа. Завтра доставка стола на час дня.

— Давай перенесем.

— Уже не получится.

— Ладно. Как проведем время?

— Я хочу получить нового плюшевого мишку. И чтобы ты его не купил, а выиграл в тире. А после того, как ты мне его выиграешь, я хочу на колесо обозрения, — обвожу кончиком пальца след на его груди, мысленно ожидая какой-нибудь колкости про мишку.

— Ну, давай. Это даже интересно.

— Что именно?

— Остаться наедине в маленькой кабинке в пятидесяти метрах от земли. Что-то вэтом есть. Мне нравится.

— Там вообще-то шесть человек в кабинке. Особенно в выходные.

— А у нас будем только мы.

Хоть мне и не хочется портить вполне себе приятный момент наездами, но не поддеть не могу.

— А тебя ничего не смущает?

— Смущает, что мы в съемной квартире, а не в моем доме. Но похищать тебя во второй раз как-то слишком даже для меня.

— Это все, что тебя смущает?

— Все, — как ни в чем не бывало произносит Крапивин, целуя меня в… нос. — Хотя, если уж честно, немного смущают крошки от печенья, — ну каков же гад!

— А то, что ты не воспользовался презервативом не смущает?

— Было бы странно, если бы я им воспользовался. Ты прекрасно знаешь, что я чист. Как и знаешь, что не будет незапланированной беременности, учитывая, что ты принимаешь таблетки, — ну все. Это уже реальный перебор, резко отталкиваясь от него, опираюсь на локоть.

— Ты действительно не понимаешь, что нельзя лазить по чужим вещам? Это личное!

— Я не лазил. Просто зашел в ванную оценить масштабы квартиры. Таблетки лежат на видном месте. Я в курсе для чего они, так зачем мне пользоваться презервативами? Да и какое это личное, если касается нас двоих? — ну, просто нет слов!

— И ты даже не спросишь, зачем я их принимаю?

— Я и так знаю ответ на этот вопрос. Чтобы не загибаться из-за месячных. У моей сестры была такая же проблема. Но ей таблетки были в итоге противопоказаны. Кстати, мне не докладывали, что ты ходила к врачу. Значит, ты их принимала раньше, раз сама себе назначила сейчас. Бросила, наверное, потому что повысился аппетит и набрала какие-нибудь два килограмма. А сейчас решила вернуться к ним, чтобы не лезть на стену. Отсюда бургер и печенье в постели, — это просто… просто не поддается здравому смыслу. Как его еще не прибили к тридцати трем годам? Хочу встать с кровати, но Крапивин мне этого не дает. — Ну что не так? Чем я тебя сейчас обидел? Я не имел в виду, что ты поправилась. Да и, как минимум, пять килограммов тебе в принципе не помешают.