Книга Наследница северных угодий, страница 85 – Лариса Акулова

— Милая, теперь ты дома, все будет хорошо, и тебе не стоит волноваться. Знаю, последние месяцы для тебя были тяжелыми, но всё это можно преодолеть, главное, что теперь ты со своими родными, которые всегда тебя поддержат, — тихо шепчет ей на ухо, в очередной раз обнимая.

Я бы не была так уверена, ведь Олвен не выглядит как та, кто пришел меня поддерживать, скорее вцепится мне в горло, как дикая собака, при любой удобной возможности. Но это всё мелочи, мама права, главное, что теперь я в своем родном гнезде, а не среди студентов, у каждого из них что-то свое на уме, и разгадать их мысли очень тяжело.

Есть ещё кое-кто, кто меня волнует — Кирен ал'Вула. Он не появлялся передо мной с того самого поцелуя. И я уже начинаю думать о том, а не передумал ли он сопровождать меня на бал в честь праздника солнцецветения, или же все обещания и просьбы были просто разговорами? Мне в это не верится, поэтому вглядываюсь в каждое лицо моих встречающих, но нужного не нахожу. Не знаю, каким образом, но отец понимает, что происходит. Усмехается, а затем поясняет:

— Наследник Востока прибыл к нам ещё несколько дней назад. Он сразу объяснил, что ты можешь быть на него зла, а также рассказал причину.Вначале мне хотелось его прибить, но то, как он правдиво все рассказал, заставило меня взглянуть на проблему иначе. Как я считаю, вам обоим нужно хорошенько поговорить и разобраться с этим самим, без вмешательства родителей, — говорит удивительно правильные вещи, держа меня за руку. — Да и времени искать тебе нового сопровождающего у нас нет, а абы кому я не позволю держать мою любимую дочь за руку на танцах.

Рассуждает, как типичный заботливый отец, рассуждая, что цветочек Нивес цветёт не для всяких проходимцев, а только для того, кто к её ногам целый мир положит. Это проблема многих родителей — до последнего не отпускают от себя чад, ожидая неизвестно чего, а девушки тем временем перестают быть юными и милыми, становясь сварливыми невестами.

Заканчиваем с приветствиями и проходим во дворец. Первая же зала, прихожая, поражает моё воображение своими размерами и в то же время скромностью. Здесь нет золотых статуй и изысканной лепнины, ковры не украшают полы. Скорее это похоже на дом зажиточного дворянина: со вкусом, но не так дорого, чтобы разориться. Самым главным украшением являются цветы, расставленные в вазах и по широким подоконникам, и у дверей, и рядом с мебелью. От них распространяется тонкий запах, превращая северный дворец в оранжерею.

— Ты мне раньше всегда помогала с садом, — уточняет Гвендолин, все также находясь со мной рядом и держа под руку, будто я могу пропасть, стоит ей упустить меня из виду. А напоминает о совместном занятии, наверно, помня о том, что после ухода в себя моя память была потеряна. — Скоро зацветет оримандия, я надеялась, что ты мне подсобишь с пересадкой ростков.

В речи женщины то тут, то там слышатся простецкие словечки, и это неожиданно меня к ней располагает. Она не пытается рисоваться своим статусом королевы северных угодий, как многие поступили бы на её месте, нет, относится к этому с разумным расчетом. Видимо, из моих обоих родителей именно она отвечает за поддержку народа и общение с ним.

— Очень красиво, мама, — хвалю старания женщины.

Та моментально краснеет, смущаясь.