Книга Последнее лето нашей любви, страница 46 – Лариса Акулова

И тут мой взгляд падает на число, когда была сделана фотография. Сегодняшнее число. Я забыл. Забыл о том, что у Нинель день рождения. И даже словесно ее не поздравил, предпочтя в этот день тра-ха-ться с другой.

Мне невероятно стыдно из-за того, что мало того, что я забыл о дне рождения девушки, пусть и бывшей, но еще и умудрился его испоганить нашим расставанием и изменой. «Она тоже спит с другим», — эта мысль появляется и уходит, оставляя после себя горькое послевкусие, потому что на мне целиком и полностью лежит вина за всё происходящее.

Так, времени до полуночи еще есть, значит, я не окончательно опоздал. Если я хочу помириться с Нинель, начать следует именно сейчас.

Собираюсь в спешке, накидывая на себя, впрочем, самую приличную одежду, что имею. Выгребаю из заначки последние деньги — следующие недели придется серьезно впахивать, чтобы пополнить запас на «черный день». Несусь по общежитию, ничего не видя вокруг, на уличную жару вырываюсь через считанные секунды. Не смотря на то, что уже вечер, духота стала лишь сильнее, ведь нагретый за день асфальт теперь остывает, поднимая над собой марево.

Во дворе царит свой маленький мирок, который разительно отличается от того, что я наблюдал около дома, в котором прожил всю свою жизнь. Здесь множество детей от нуля до пятнадцати лет: одни в колясках, что покачивают уставшие мамы; те, которые постарше, копаются в грязном песке; а третьи, подростки, сидят на лавочках под деревьями, шушукаясь о чем-то своем. Но я это замечаю лишь краем глаза, так как думаю совсем о другом.

В первую очередь иду в ювелирный магазин. Там выбираю милую подвеску в виде сердечка — она скажет о моих чувствах точно больше, чем слова. Прошу девушку-продавщицу упаковать её в миленькую бархатную коробочку красного цвета. А затем с чувством выполненного долга отправляюсь в цветочный магазин. На большой и роскошный букет моих денег не хватает конечно же, но вот на нежно любимые Нинель ирисы вполне. Заметив, что я не особо платежеспособен, флористка предлагает бесплатно их упаковать, за что я выражаю ей сердечную благодарность — мир не без добрых людей.

И вот, сгорая от нетерпения и волнения, я стою перед дверью квартиры семьи Уваровых. Не знаю, чего жду, часики-то тикают, а я все не стучу. Внезапно та распахивается, являя мне маму, Жанну.

— Чего стоим, кого ждем? — спрашивает, высунув лицо в узкую щель.

— Хочу увидеть Нину. У нее сегодня день рождения. Вот, — показываю цветы, — пришел поздравить.

— Данеужели, — женщина закатывает глаза, — а вот у меня другие сведения о ваших отношениях.

Да быть не может, чтобы Нина ей рассказала!

— Подлый изменщик приперся вымаливать прощение.., — в выражениях она не стесняется. Что ж, это логично, учитывая, что любовью ко мне никогда не горела. — Не нужен ты здесь никому, или прочь.

— Ну зачем вы так?

— А ты думал, что я тебя с распростертыми объятиями встречу?! — в голосе у Уваровой-старшей не поддельные злость и ненависть. Она и не смотрит на меня, обратила взор в стену. Конечно, такое увлекательное занятие: пялиться на испачканную детскими неприличными каракулями плитку, крашеную и перекрашенную. — Ты столько всего натворил, много боли моей дочери принес. Будь моя воля, я бы тебе и не открыла, да сердце не позволило. Доброе оно у меня, даже слишком. Так что, ради цветочков пожаловал?