Книга Последнее лето нашей любви, страница 44 – Лариса Акулова

— Знаешь, а ты права, — поднимаю голову, смотря на маму. В сердце начинает крепнуть внезапная уверенность. — Кто он такой, чтобы я слезы долгими днями и ночами по нему в подушку лила? Жалкий футболист, который на собственных ошибках не учится. Да я такого ухажера себе найду, что Победин локти себе кусать будет и сам рыдать от безысходнсти. А от своей Смит желаю ему си-фи-лисом заразиться. Как ему только в голову пришло, тра-ха-ть такую старуху.

— Не думай о нем, дорогая. Лучше ложись спать, уже поздно, — показывает на часы. И впрямь начало двенадцатого ночи. — А завтра сходи к Диме, развлекись, это поможет тебе забыть пессимистичные мысли.

Мама сама убирает мои вещи, не позволяя поднять чемодан. Когда я устраивабсь в постели, подтыкает одеялко (прямо как в детстве), целует в лоб и желает спокойной ночи. Выходит из комнаты, выключая свет.

И глаза у меня закрываются. Наконец-то организм решился отдохнуть. Я верю, что завтрашний день будеткуда лучше всех предыдущих.

Нина права. Я просто жалок. По логике, когда неделя тра-ха-нья выходит, я должен бы подписать контракт и собирать вещички в дальнюю дорогу, но, нет, делаю совсем другое — продолжаю приходить к Таре в отель. А иногда приходит она в мое общежитие, ничуть не стесняясь того, что ее видят. Я думал, что эта фифа будет с отвращением смотреть на убогую обстановку в комнате, однако, этого не происходит. Кажется, агент вообще никуда не смотрит, кроме моего па-ха.

Почему это не прекращается, хотя уже должно бы? Вот тут я и прихожу к мысли, что у меня ни силы воли, ни внутреннего стержня нет. Но это еще не самое позорное… Хуже всего я себя чувствую, когда вижу мельком выходящую из комнаты Димы Нинель. Осознание, с кем он там каждый день веселится, бьет под дых. Дожидаюсь, когда бывшая моя подружка окончательно скроется за углом, и направляюсь прямо к двери друга. Да, именно другом я его считаю. Точнее, считал, если учесть мое новое знание.

Настойчиво стучу. Дверь приоткрывается, показывая мне весьма довольное лицо Дмитрия. По которому тут же прилетает мой кулак, отправляя наглого обманщика на пол.

— Какого черта?! — встаю над ним горой, не позволяя подняться. Для острастки ставлю ногу на грудь, тем самым утверждая право на доминирование.

Он молчит.

— Что она делала у тебя? Нет, лучше скажи, когда это все началось?!

— Тебе и правда интересно? — парень сплевывает кровь, усмехаясь. Он совсем не раскаивается. — Или самолюбие заговорило? Что, по-твоему, не можешь с ней быть, значит, никто не может? Самому не смешно?

Пытается подняться, но я давлю ему на грудину. Сколь не было бы сильно его праведное возмущение, физически именно я превосхожу хоккейного финансиста.

— Отвечай! Когда это началось?

— В таком случае и ты ответь, с каких пор Смит с тобой чуть ли не живет? — теперь Дима смеется уже не сдерживаясь. — Как ты смеешь ответа требовать, когда у самого рыльце в пушку? Знаешь, я о тебе был совсем другого мнения.

— Какого же?

— Что ты не считаешь себя пупом земли.

И тут осознание накрывает меня. Нинель часто ведь говорила, что эгоизм во мне — худшее качества. Но она с ним мирилась, поэтому я считал нормальным жить, думая, что все вокруг мне должны. Теперь же истина открывается мне с новой стороны. Нина не мирилась,она просто терпела. Та, кто меня любила, банально прощала этот грех, я же лишь пользовался ее добротой. В таком случае совсем не удивительно, что мы расстались.