Книга Последнее лето нашей любви, страница 38 – Лариса Акулова

Однако, долго грустить у меня нет времени, потому что на сегодня назначена очередная выматывающая тренировка. Тренер рвет и мечет, заставляя нас кататься на льду, пока некоторых буквально р-вать не начинает от изнеможения. Я и сам себя чувствую не лучше, особенно после того, как запнувшись о ворота, падаю позорно, больно ударяясь и рукой, и головой.

— Встал, — приказывает тренер в очередной раз, и я про себя начинаю его называть Зверем. Подходящее прозвище для того, кто своихподопечных не жалеет ни капли. — Живо встал, пока я тебе парочку тумаков не отвесил.

Скрепя зубы поднимаюсь, чтобы тут же продолжить тренировку. И к ее концу становлюсь совершенно разбитым. После, в душевой смывая с себя пот, рассматриваю увечья, полученные сегодня. Всё тело цветет ссадинами и начавшими уже темнеть синяками, как будто я не спортом занимался, а подвергся жестокому неоднократному избиению. Но, даже не смотря на это, я спокойно засыпаю, можно сказать, как уб-итый. Видимо, организму некогда думать о том, что случилось, ему хочется отдохнуть и восстановить силы.

Мы встречаемся через два дня на нейтральной территории. Смит выбирает какую-то кафешку, и я судорожно думаю, как буду оплачивать там счет, ведь последние дни совсем не работал, предаваясь глупым размышлениям, и в кармане теперь гуляет ветер между парой сторублевых купюр.

Тара выглядит, как и всегда, блистательно: строгий светлый брючный костюм на стройном теле, аккуратно причесанные волосы, собранные в замысловатую косу, легкий макияж. Она чинно подает мне руку, приветствуя, садится напротив за столик и сразу переходит к делу.

— Итак, раз ты согласен, значит, не будем рассусоливать, — последнее слово из ее уст звучит странно из-за акцента. Женщина щелкает пальцами и рядом с нами материализуется официант — загнанно дышащий мальчишка лет семнадцати — который интересуется, чего клиенты желают. — Мне черный кофе без сахара, — я отказываюсь от заказа. Парень уходит, а Смит тем временем замечает, — есть я бы тут не решилась.

Ишь какая цаца нашлась. Пока я думаю, как с голоду не сдохнуть, она носом крутит. Да и нормально в этой кафешке кормят, я бы даже сказал, что получше чем в некоторых ресторанах.

— Итак, — вновь повторяет Тара, постукивая пальцем по столу. Но я знаю, что сомнения этой женщине не ведомы, она — акула. — Когда будем спать?

Как будто она собралась чинно в ночной рубашке просто под одеялом лежать. Смешно.

— Не сегодня. Я получил травму, не думаю, что тебе будет приятно смотреть на это все. Раз уж продаюсь, то хочу быть по крайней мере в презентабельном виде, — приходится сообщить о неприятности. Или же боюсь увидеть отвращение на чужом лице, когда разберусь перед ней? Зато вон как легко перехожу на «ты», почти без заминки.

У Смит же выходит вновь меня удивить.

— Это ничего. Наоборот, мне нравится мужественность в тех, с кем я делю кровать. Зачем мне лощеные мальчики, когда есть великолепные мужчины? — говорит она, оценивающе окидывая меня взглядом.

Вот это да, как интересно. От Нинель я редко слышал подобные слова, для нее я чаще был «зайчиком» и «милым». Тем временем официант приносит кофе. Чашка исходит паром, но Таре хоть бы хны, она спокойно прихлебывает этот кипяток, ничуть не поморщившись. Мне только и остается, что завистью исходить.