Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 49 – Лия Латте

— Пора, — сказал он, поднимаясь. — Думаю, для первого такого вечера… достаточно впечатлений.

В машине мы ехали молча. Тишинабуквально звенела, она давила, заставляя меня судорожно искать в темноте за окном хоть какой-то отвлекающий объект. Но перед глазами стоял только он, его неожиданный поцелуй, тепло его пальцев на моей руке.

Что все это значило? Была ли это часть его изощренной игры, еще один способ сделать нашу легенду более убедительной в глазах тех, кто мог за нами наблюдать? Или он действительно… увлекся? И что еще важнее – что чувствовала я сама?

У подъезда моей временной квартиры он заглушил мотор.

— Спасибо за вечер, Марк, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально, хотя внутри бушевала целая буря. — Этот вечер… был очень реалистичным.

— Я старался, Наталья, — он повернулся ко мне, и в полумраке салона его лицо казалось еще более загадочным и притягательным. — Завтра Кравцов ждет нас у себя в одиннадцать. Будем обсуждать дальнейшую стратегию. И… — он сделал паузу, его взгляд задержался на моих губах, — …нам нужно будет подумать о следующих «совместных выходах». Суд не за горами.

Ни слова о поцелуе. Ни намека на то, что произошло что-то выходящее за рамки. Он снова был тем самым Марком Орловым – холодным, расчетливым, держащим все под контролем. А я, кажется, опять позволила себе обмануться, поддавшись мимолетному очарованию. Какая же я дура!

— Я буду готова, — тихо ответила я, отстегивая ремень безопасности и стараясь поскорее покинуть это замкнутое пространство, ставшее вдруг невыносимо тесным.

Когда я уже выходила из машины, он вдруг сказал:

— Наталья.

Я обернулась, сердце предательски екнуло.

— Вы действительно были удивительны сегодня. Не только как актриса.

И прежде чем я успела что-либо ответить или хотя бы попытаться осознать смысл его слов, он завел мотор и уехал, оставив меня стоять на тротуаре в полном смятении, с бешено колотящимся сердцем и острым, почти болезненным ощущением, что эта игра становится все более опасной. И не только для наших врагов, но и для меня самой, для моего такого уязвимого сейчас сердца.

Ночь после нашего свидания в кафе «Амели» прошла в каком-то лихорадочном полусне. Я снова и снова прокручивала в голове каждый момент: его неожиданно теплый взгляд, прикосновение его пальцев, этот легкий, почти невесомый поцелуй на моей руке.

И слова, сказанные на прощание:

«Вы действительно были удивительны сегодня. Не только как актриса».

Что он имел в виду? Пытался ли он таким образом сделать нашу ложь более правдоподобной, или… или за этим скрывалось что-то еще, что-то настоящее?

Утром я чувствовала себя совершенно разбитой, но одновременно и странно взбудораженной. Предстояла встреча с Кравцовым, и я понимала, что легкой она не будет. Но еще больше меня волновала встреча с Марком. Как он будет себя вести после вчерашнего? Снова наденет свою ледяную маску, или в наших «деловых» отношениях что-то неуловимо изменится?

Он заехал за мной ровно в десять тридцать, как мы и договаривались. Сегодня он снова был в безупречном деловом костюме, собранный, непроницаемый, тот самый доктор Орлов, которого я знала – или думала, что знала. Никаких винных джемперов, никаких теплых взглядов.

— Доброе утро, Наталья, — его голос звучал ровно, без каких-либо интонаций, которые могли бы выдать его вчерашнее «увлечение ролью». — Готовы? Кравцов ждет.