Книга Развод. Временное перемирие, страница 46 – Лия Латте

Он замолчал и посмотрел на меня.

— Вот вам и вся психология, Екатерина Алексеевна. Это его финальный ход. Ему мало просто забрать. Ему нужно, чтобы вы самиему все отдали. Добровольно. Это будет его главным трофеем. Не компания. А ваша подпись на этой бумаге. Полная и безоговорочная капитуляция вашей воли.

Я сидела и смотрела в окно на серый, безликий город. Внутри все выгорело дотла. Не осталось ни боли, ни удивления. Только холод. Я достала еще один конверт и подвинула его к детективу.

— Что будете делать? — спросил он, убирая деньги.

Я медленно подняла на него глаза. На моем лице не дрогнул ни один мускул.

— Работать, — сказала я. — Мне нужны все документы по этой дарственной. Каждая бумага, каждый черновик. И я хочу знать все о Жанне Вольской. Все, что вы сможете найти.

Он кивнул, убирая второй конверт.

— Будет сделано.

Я вышла из фудкорта, как во сне. Ноги едва держали меня, но я шла. Я дошла до такси и села на заднее сиденье. Шум, гам, чужая жизнь — все это проносилось мимо. А я видела перед собой только одно. Дарственная. Он не просто хотел меня сломать. Он хотел меня стереть.

Домой я вернулась, когда уже стемнело. Я снова была той послушной, сломленной тенью. Кирилл встретил меня в гостиной.

— Где ты была так долго? — в его голосе были нотки раздражения.

— Гуляла… — прошептала я. — Просто ходила по улицам.

Он окинул меня долгим, изучающим взглядом, но, видимо, моя маска была безупречна. Он увидел только то, что хотел — пустоту и смирение.

— Ложись спать, — бросил он. — Завтра у нас будут гости.

Я замерла. Гости? В этом доме? Завтра? Сердце сделало один болезненный кульбит и, казалось, остановилось.

— Какие гости, Кирилл? — я заставила голос звучать растерянно, чуть сипло. — Я не… мы не готовы.

Он усмехнулся. Подошел и покровительственно провел рукой по моим волосам. Я невольно вжала голову в плечи, чтобы уклониться от этого жеста, но он все равно коснулся меня. Я чувствовала, как кожа под его пальцами покрывается мурашками отвращения.

Я отступила на шаг, пока спина не уперлась в прохладную стену гостиной. Вот оно. Меня словно ледяной водой окатило.

— Приедет нотариус, — сказал он, ослабляя галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки. — Нужно будет подписать кое-какие бумаги.

Дарственная. Я не знала этого наверняка, но была уверена. Нутром чуяла.

Я медленно подняла на него глаза. Маска послушной, пустой куклы держалась, но я чувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставляя кожу ледяной и стянутой.

— Нотариус? — повторила я, словно не расслышала. — Какие бумаги? Я думала, мы все решили. А… что я должна подписать?

— Просто бумаги о передаче управления, — он небрежно махнул рукой. — Юристы все подготовили. Тебе нужно будет просто поставить подпись там, где я скажу.

Он лгал, глядя мне прямо в глаза. Лгал так же легко, как дышал.

Он был абсолютно уверен в своей победе. В том, что я раздавлена. Он смотрел на меня, как на решенную задачу.

— Хорошо, — прошептала я, опуская глаза. — Во сколько?

— Нотариус будет в десять утра. Так что выспись.

Он улыбнулся, довольный моей покорностью, и снова ушел в кабинет.

Как только щелкнул замок его двери, я бросилась к себе. Не побежала — почти взлетела по лестнице, вцепившись в перила. Паника, которую я так долго и успешно давила под маской апатии, накрыла меня с головой. Страх был таким сильным, что во рту появился металлический привкус.