Книга Развод. Временное перемирие, страница 38 – Лия Латте

Это была игра? Он проверял меня? Или он проверял Кирилла?

Возможно, он испугался. Возможно, Кирилл сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. А возможно, он с самого начала был человеком Кирилла, и вся его «помощь» была лишь частью спектакля, чтобы втереться в доверие и узнать мои планы.

Я была одна. Снова.

Эта мысль больше не вызывала отчаяния. Только глухую, тихую ярость.

Хватит ждать помощи. Хватит надеяться на рыцарей, которые в решающий момент оказываются пешками в чужой игре. Мой отец никогда ни на кого не надеялся. Он всегда действовал сам. Он учил меня:

«В самой темной комнате вначале ищи не дверь, а выключатель».

И я знала, с чего нужно начать. С самого начала этого кошмара. С того момента, когда мир впервые треснул под ногами. Нужно было найти тот самый выключатель, который погрузил мою жизнь во тьму.

Звонок.

Тот самый ночной звонок в отель. Строгий голос, представившийся лечащим врачом из седьмой городской больницы. Слова, которые до сих пор отдавались ледяным эхом в памяти:

«динамика отрицательная… речь идет не о годах, возможно, даже не о месяцах…».

Этот звонок, этот смертный приговор, вынесенный по телефону, вернул меня сюда, в эту золотую клетку, прямо в руки Кириллу. Он был спусковым крючком всей их игры.

Я села на кровати, и кровь вдруг застучала в висках — гулко, медленно, как барабанный бой. Я схватила свой телефон. Пальцы дрожали так, что дисплей не сразу отреагировал на прикосновение, когда я открывала журнал вызовов.

Я лихорадочно прокручивала список вниз, мимо пропущенных от подруг, мимо рабочих контактов, все глубже в прошлое, в ту ночь,которая разделила мою жизнь на «до» и «после».

Вот он.

Незнакомый городской номер. Дата и время совпадали. Я смотрела на эти одиннадцать цифр, и воздух в комнате вдруг показался разреженным, как на большой высоте. Легкие горели от недостатка кислорода.

Это была первая ниточка. Моя единственная зацепка в этом вязком болоте лжи. Она казалась тонкой и хрупкой, но я знала — за нее можно потянуть.

Вопрос был не в том, реальна ли больница. Я была там. Я видела бабушку в палате, говорила с доктором, уставшим мужчиной средних лет. Вопрос был в другом.

Кто заставил их позвонить мне ночью и нарисовать картину скорой, неминуемой смерти?

Кто срежиссировал этот спектакль отчаяния так, чтобы у меня не осталось иного выбора, кроме как вернуться?

Я схватила телефон и лихорадочно открыла журнал вызовов, прокручивая его до той самой ночи. Вот он. Номер, с которого мне звонили из больницы. Палец завис над кнопкой вызова. Я должна была просто позвонить. Представиться, спросить, как там дела у лечащего врача Веры Павловны, задать пару невинных вопросов…

И что дальше?

Я резко отняла палец от экрана. Что, если врач в сговоре? Что, если это их человек? Точнее я была уверена, что они с врачом в сговоре и это их человек.

Тогда через пять минут после моего звонка Кирилл будет знать, что я начала копать. И все. Игра окончена. Моя маска сломленной овечки будет сорвана, и они начнут действовать, играть более грязно и открыто. Нет, так нельзя. Слишком рискованно.

Я отбросила телефон на кровать. Что же делать? Как узнать правду, не выдав себя?

И тут в голове всплыла мысль. Такая простая и очевидная. И как я не додумалась раньше?