Книга Развод. Временное перемирие, страница 16 – Лия Латте

Но я не справилась.

Сидя в идеально выверенном пространстве конференц-зала, напротив педантичного герра Шмидта, я не могла сосредоточиться.

Я смотрела на графики роста прибыли, но видела перед собой хитрую улыбку мужа.

Я слушала четкие, как команды, вопросы переводчика, но в ушах у меня стоял счастливый смех бабушки.

Мои аргументы, которые еще вчера казались мне железобетонными, сегодня звучали неубедительно и слабо. Я путалась в цифрах, которые раньше знала наизусть. В какой-то момент, отвечая на вопрос о логистических цепочках, я запнулась на полуслове, потому что в памяти всплыло лицо Кирилла, жующего икру.

Немцы это почувствовали. Их вежливые улыбки стали еще более натянутыми, а в глазах появился холодок профессионального разочарования.

Они видели перед собой не уверенного руководителя, а растерянную женщину.

В итоге они взяли время «подумать». Я знала, что это означает. Это был вежливый отказ. Провал.

Мой личный, оглушительный провал.

Поездка домой была пыткой. Я вела машину на автомате, глядя на проплывающие мимо витрины, но не видя их. Я прокручивала в голове каждую свою ошибку на переговорах, каждое неверное слово. И за всем этим стоял он. Кирилл.

Он не просто остался дома, он поселился в моей голове, отравил мои мысли и разрушил мою уверенность. Он выиграл этот раунд, даже не выходя из дома.

Я вернулась домой выжатая как лимон.

Я бросила сумку на банкетку в прихожей и прислушалась.

Тишина.

Странная, непривычная. Обычно в это время из гостиной доносился гул телевизора или голос сиделки, которая читала бабушке.

— Я дома! — крикнула я, снимая туфли на шпильке, которые вдруг стали невыносимо тесными.

Никто не ответил.

Сердце неприятно екнуло. Я прошла в гостиную. Пусто. На диване аккуратно сложен плед, на столике — недопитая чашка чая. Я заглянула в спальню бабушки. Кровать идеально заправлена, сиделки нигде нет. Ее кресло у окна было пустым.

— Кирилл? — позвала я громче, и мой голос прозвучал тревожно в гулкой тишине.

Тишина.

Так, без паники. Может, они вышли посидеть на террасе. Я вышла в сад. Пустые кресла, накрытый чехлом гриль. Никого. Только ветер качал ветки старой ивы.

Я достала телефон. Набрала номер Кирилла. Длинные гудки, потом холодный голос автоответчика. Набрала сиделке. То же самое.

Холодный липкий пот начал проступать на спине. Где они? Что случилось?

В голове замелькали страшные картины: скорая, больница, реанимация…

Я снова опоздала. Я не была рядом в самый нужный момент. Пока я пыталась доказать что-то в своем офисе, здесь могло произойти самое страшное.

Я выбежала на крыльцо, вглядываясь в темнеющую улицу, словно могла увидеть их там. И тут я услышала звук.

Сначала тихий, где-то вдалеке, потом все ближе и ближе. Низкий, рокочущий гул, который заставлял вибрировать воздух. Он был абсолютно чужеродным для нашего тихого, респектабельного поселка.

Звук стал оглушительным, и в следующую секунду ворота нашего дома плавно открылись, и во двор въехал… мотоцикл. Огромный, черный, блестящий хромом монстр.

За рулем, в черной кожаной куртке, сидел Кирилл. Он выглядел как герой боевика — уверенный, опасный и до неприличия красивый.

Но не это заставило меня замереть на месте с открытым ртом.

В боковой коляске, в огромном, явно не по размеру, шлеме и летных очках, сидела моя «умирающая» бабушка. Она крепко держалась за бортики, ее щеки разрумянились от ветра, а на лице сияла такая счастливая, такая ребяческая улыбка, какую я не видела уже много-много лет.