Книга Развод. Временное перемирие, страница 15 – Лия Латте

— А вот и наша Катюша! Как раз вовремя. Мы тебя заждались.

— Пробки, — буркнула я, бросая сумку на стул.

— Ничего, дорогая, — проворковала бабушка. — Главное, что ты здесь! Посмотри, какую красоту Кирюша устроил!

Кирилл подошел к столу. В центре, на специальной подставке со льдом, стояла она. Огромная, литровая банка черной икры. Рядом лежали три перламутровые ложечки.

— Прошу к столу, дамы, — он с галантным поклоном отодвинул для меня стул.

Я села, чувствуя себя лишней на этом празднике. Это был их вечер. Их игра. А я была просто зрителем.

Кирилл открыл банку. Раздался характерный щелчок. Он взял одну из ложечек и протянул ее бабушке.

— Вера Павловна, ваш звездный час.

Бабушка взяла ложечку дрожащими от волнения руками. Она зачерпнула полную, с горкой, и поднесла ко рту. Закрыла глаза.

На ее лице отразилось такое неподдельное, детское блаженство, что у меня предательски защемило в груди.

— Божественно, — прошептала она, открыв глаза. — Просто божественно.

Она съела еще одну ложку. Потом еще. А потом посмотрела на меня.

— Катюша, ну что же ты? Угощайся!

Я взяла ложку. Я не почувствовала вкуса, только соль и холодную, скользкую текстуру. С трудом заставив себя проглотить этот комок, я улыбнулась бабушке.

— Очень вкусно.

Кирилл разлил по бокалам шампанское.

— За исполнение желаний! — провозгласил он тост, глядя прямо на меня.

Мы пили шампанское и ели икру. Бабушка рассказывала истории из своей молодости, смеялась. Кирилл поддерживал разговор, задавал вопросы, был само очарование.

Он даже вспомнил какую-то смешную историю с нашей свадьбы, и мне пришлось смеяться вместе со всеми, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и лжи. Я молчала, улыбалась и чувствовала, как медленно умираю внутри.

Когда сиделка пришла, чтобы помочь бабушке лечь спать, та была абсолютно счастлива.

— Спасибо, деточки, — сказала она нам на прощание. — Это был лучший вечер в моей жизни.

Мы остались в столовой одни. Я начала молча убирать со стола, лишь бы что-то делать, лишь бы не смотреть на него.

— Все прошло идеально, —сказал Кирилл, подходя ко мне. — Пункт первый выполнен.

Я остановилась с тарелкой в руках и посмотрела на него.

— Ты доволен собой?

— Я выполняю условия сделки, — ответил он. — И, как видишь, выполняю их безупречно.

Он подошел ближе и забрал у меня тарелку. Его пальцы на мгновение коснулись моих. Я отдернула руку, как от огня.

— Не обольщайся, Кирилл, — прошипела я. — Ты можешь купить сколько угодно икры и шампанского. Но ты не купишь моего прощения.

Он усмехнулся.

— А я и не пытаюсь, Катя. Я просто выигрываю нашу игру.

Утро после «икорного бунта» было тяжелым. Я проснулась с гудящей головой и неприятным осадком на душе.

Картина вчерашнего вечера — счастливые лица Кирилла и бабушки, их заговорщические улыбки и эта икра, съеденная мне назло — стояла перед глазами. Я чувствовала себя проигравшей. Униженной в собственном доме.

Нужно было взять реванш. И единственным полем, где я еще могла победить, оставалась компания.

Сегодня предстояли важнейшие переговоры с немецким концерном. Крупный контракт, который я вела лично с самого начала, еще до всего этого кошмара. Это был мой шанс доказать и Кириллу, и самой себе, что я чего-то стою. Что я могу управлять компанией не хуже, а то и лучше него.