Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 29 – Милана Усманова

– А вы что? – прошептала я.

– А я сидел и слушал этот цирк, – в голосе папы зазвенел металл. – Я смотрел в его лживо-участливые глаза и думал только об одном: как удержаться, чтобы не спустить его с лестницы. Твоя мать чуть не поверила ему, начала плакать. Пришлось увести ее в другую комнату и дать валерьянки. Я сказал ему, что мы подумаем. Он несколько раз попросил,чтобы мы на тебя «повлияли».

Я молчала, представляя эту сцену. Марк был гением манипуляции. Он не угрожал. Он предлагал помощь, перекладывая всю ответственность и вину на меня.

– Лена, он опасен, – сказал отец уже тише. – Захаров пытается настроить нас против тебя, изолировать тебя полностью. Он будет давить, чтобы мы давили на тебя. Нам нужно встретиться. Не по телефону, долгие разговоры по связи опасны. Поэтому лично.

Я понимала, что это огромный риск. За мной могли продолжать следить. Но я так же понимала, что отец прав. Это сражение я не могла проиграть.

– Хорошо. Завтра, в два часа дня. В Политехническом музее, в зале «Транспорт». Помнишь, ты водил меня туда в детстве?

– Помню, – ответил он. – Буду один.

На следующий день я снова превратилась в невидимку.

Добиралась до центра тремя видами транспорта, постоянно меняя маршруты. Политехнический музей после реконструкции был идеальным местом – огромные пространства, много людей, но при этом достаточно укромных уголков.

Я увидела папу у старого паровоза. Он постарел за эти недели. Морщины вокруг глаз стали глубже. Но стоял прямо, как всегда, заложив руки за спину.

– Здравствуй, дочка, – устало улыбнулся он, когда я подошла. Он не обнял меня, чтобы не привлекать внимания, но в его глазах я увидела всю его боль и любовь.

– Привет, пап.

Мы медленно пошли вдоль экспонатов.

– Я выслушал его, потому что хотел понять его стратегию, – начал отец. – Он не просто лжет, а создает альтернативную реальность, в которой он – жертва, а ты – заблудшая овца. Марк будет обрабатывать всех, кто нам дорог. Тебе дорог.

– Я знаю, пап. Я борюсь. Но это сложно.

– Рассказывай. Без эмоций. Как на совещании у конструктора. Какая проблема, какие ресурсы, какой план решения.

И я рассказала. Рассказала всё. Про подставу, про Ольгу, про Закревского, про его его мудрость, про Павла, про Тарасова, про сигарный клуб. Я говорила сухо, перечисляя факты. Отец слушал молча, но я видела, как от негодования у него ходят желваки на скулах.

Когда я закончила, он долго смотрел на макет первого спутника, о чём-то размышляя.

– Ясно, – наконец сказал он. – Конструкция их обороны держится на двух вещах: на лжи для публики и на страхе для соучастников. Значит, бить надо и туда, и туда. Твой адвокат все делаетправильно. Но Марк допустил ошибку.

– Какую?

– Он втянул в это нас, – отец посмотрел мне прямо в глаза. – Он думал, что мы – твое слабое место. А мы станем его.

Я непонимающе вскинула брови:

– Что ты имеешь в виду?

– Я подыграю ему, – в глазах папы появился холодный блеск, который я уже раньше видела, только у Закревского. – Я позвоню ему. Скажу, что я в ужасе от твоего упрямства. Скажу, что я хочу помочь ему «вернуть тебя на путь истинный». Буду играть роль обеспокоенного отца, готового на все, чтобы спасти непутевую дочь. Стану его «союзником».

– Папа, это опасно! – ужаснулась я.

– Не опаснее, чем сидеть и ждать, пока он вас всех раздавит, – отрезал он. – Марк будет мне доверять. Поделится какой-никакой информацией, пытаясь через меня давить на тебя. Расскажет о своих «успехах», о ходе дела. А я буду слушать. И все передавать тебе. Я стану твоими ушами в его лагере.