Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 26 – Милана Усманова

Я кивнула. Задача была почти невыполнимой. Но она была. И это было главное.

Следующие несколько дней превратились в серое, вязкое болото. Новая конспиративная квартира, поначалу казавшаяся спасением, быстро стала моей персональной тюрьмой. Четыре голые стены, безликая мебель и окно, выходящее на унылую панельную застройку. Из этого окна я видела только кусочек неба и чужие, безразличные жизни. Моей же жизнью стал экран ноутбука и огромные листы ватмана на стене, превратившиеся в пугающую карту-паутину.

Задача, которую поставил Закревский: найти личную связь между Громовым и Тарасовым – оказалась на порядок сложнее, чем я думала. Это было не похоже на анализ чертежей, где все подчинено логике и законам физики. Здесь я столкнулась с человеческим фактором, с миром тайных договоренностей и скрытых привычек.

Я перерыла все, что могла. Социальные сети их жён, детей, дальних родственников. Я искала любую, даже самую тонкую ниточку, которая могла бы их связывать. Финансовые отчеты их старых, давно закрытых фирм. Форумы по интересам: охота, рыбалка, дорогие часы. Ничего. Абсолютно ничего. Эти два человека, Громов и Тарасов, существовали в параллельных вселенных. Один – лощеный финансовый директор, семьянин, завсегдатай дорогих ресторанов. Другой – призрак из девяностых, человек без цифрового следа, чье имя всплывало лишь в криминальных хрониках пятнадцатилетней давности.

С каждым днем во мне росло и крепло отчаяние, смешанное с глухой, бессильной яростью. Я почти перестала спать, существуя на крепком кофе и адреналине. Я снова и снова прокручивала в голове их схему, ища изъян, но видела лишь собственное бессилие. Я чувствовала, как холодный расчет, который я пыталась в себе культивировать, уступает место иррациональной ненависти. Мне хотелось не просто разоблачить их. Мне хотелось причинить им боль. Такую же, какую они причинили мне. Я начала думать о том, как можно надавить на их жен, во что бы то ни стало найти компромат на их детей. Я понимала, что эти мысли уводят меня на их территорию, на темную сторону, но остановиться уже не могла.

В один из таких вечеров ко мне заехал Закревский с пакетом продуктов. Он молча посмотрел на новые, хаотичные записи на стене, на мой лихорадочный блеск в глазах, на десятки пустых чашек из-под кофе на столе.

– Так вы сгорите, Елена Викторовна, – тихо сказал он, ставя пакетна пол. – Вы воюете с огнем, пытаясь превратиться в пламя еще большего размера. Это путь в никуда.

– А какой у меня есть путь? – сорвалась я. – Я в тупике! Между ними нет ничего общего! Это стена!

Он подошел к столу, достал из своего вечного портфеля небольшую плоскую фляжку и две металлические стопки. Плеснул в обе янтарную жидкость.

– Сядьте, – приказал он. – Я расскажу вам одну историю. Про одно дело, которое я проиграл. Возможно, самое важное дело в своей жизни.

Я неохотно села. Он протянул мне стопку.

– Мне было чуть больше, чем вам сейчас. Конец девяностых. Время было дикое, воздух пах шальными деньгами и кровью. Ко мне пришел парень. Звали его Кирилл. Гений, настоящий самородок. Он в свои двадцать пять лет в подвале какого-то НИИ написал программу, которая могла перевернуть мир спутниковой навигации. Он был не от мира сего – горел идеей, верил в науку, в прогресс. А в его идею поверил другой человек. Вадим Градов. Один из тех, кто вовремя понял, что малиновые пиджаки пора менять на Brioni. Хищник, который чуял запах больших денег за километр.