Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 12 – Милана Усманова

– Он не испугался моего имени? – спросила я,чувствуя, как внутри все сжалось в тугой комок.

– Он даже ничего не заподозрил, фамилия не произносилась, а имён с такими отчествами вагон и маленькая тележка. Впрочем, сейчас он в таком состоянии, что готов закрыть глаза и уши на что угодно, лишь бы это давало надежду. Будьте готовы. И помните: вы не обвиняете, вы предлагаете спасательный круг.

И эта ночь стала бессонной: я многократно проигрывая в голове различные сценарии разговора. Что если он сразу узнает меня и убежит? Что если он уже предупрежден Марком? Что если я не найду нужных слов? К утру голова гудела от перенапряжения, но отступать некуда. Я не хотела провести долгих десять лет за решёткой.

Утром я долго стояла перед старым шкафом. Выбор был скуден, даже беден. В итоге я натянула простые черные брюки, белую блузку и темный кашемировый джемпер. Образ получился строгим, но не угрожающим. Минимум макияжа. Никаких украшений, кроме тонкой золотой цепочки – подарка родителей на восемнадцатилетие. Я должна была выглядеть как человек, которому можно доверять. Как тот, кто действительно помогает людям, а не разрушает их жизни.

Дорога до Таганки показалась бесконечной. В метро я боялась встретить знакомых, постоянно прятала лицо за поднятым воротником. Каждый взгляд попутчиков казался подозрительным. Параноя – побочный эффект подобной половинчатой жизни. Выйдя из подземки, я несколько минут просто стояла на площади, вдыхая холодный октябрьский воздух и собираясь с мыслями.

Офис фонда «Содействие» располагался в тихом переулке. Табличка у входа была скромной, без излишней помпезности. Небольшое, уютное помещение с фотографиями улыбающихся детей на стенах. Я поняла, почему Закревский выбрал именно это место – оно внушало доверие своей искренностью. Здесь не было дорогого ремонта и мраморных полов, но было что-то настоящее. Что-то, чего не хватало в нашем с Марком мире полированных поверхностей и фальшивых улыбок.

Администратор, девушка лет двадцати пяти, встретила меня дружелюбно. Она явно была в курсе ситуации.

– Елена Викторовна? Проходите, пожалуйста. Господин Воронов еще не пришел, но вы можете устроиться в переговорной и подготовиться.

Меня провели в маленький кабинет. Стеклянный стол, три стула, кулер с водой. На стене висел календарь с фотографией осеннего леса. Обычная, ничемне примечательная комната, которая сегодня должна была стать ареной психологического поединка. Я налила себе воды из кулера, сделала несколько глотков. Руки почти не дрожали – хороший знак. Я села так, чтобы быть лицом к двери. Сердце стучало где-то в горле. Это был мой первый выход из тени. Первое столкновение с миром, который меня предал.

Взглянула на часы: десять пятьдесят восемь. Павел должен был появиться с минуты на минуту. Я закрыла глаза и в последний раз мысленно прогнала весь план предстоящей беседы.

Ровно в одиннадцать дверь открылась, и вошел Павел. Он был один. В руках он держал тонкую папку с документами, видимо, медицинские справки матери. Его лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли темные круги. Человек на пределе.

Увидев меня, мужчина застыл на пороге.

Секунда растянулась в вечность. Его лицо в один миг прошло все стадии: недоумение, узнавание, панический ужас. Кровь отхлынула от его щек, оставив мертвенную бледность. Папка выскользнула из онемевших пальцев и упала на пол, раскрывшись веером белых листов. Он развернулся, чтобы бежать.