Книга Измена в 45. Моя горькая сладость, страница 16 – Милана Усманова

Я открыла дверь, вошла и поставила сумку на пол. Дневной свет проникал сквозь щели в фанере, освещая интерьер пыльными лучами. Теперь, когда первый шок прошёл и я была готова морально, я могла оценить ситуацию более трезво.

Кафе было в запустении, но не разрушено. Основная мебель сохранилась: деревянные столы и стулья, барная стойка из массива дуба, даже старый буфет, в нём отец хранил свой лучший фарфор. Кухонное оборудование тоже осталось: старая плита, холодильник, кофемашина. Всё, конечно, нерабочее, покрытое пылью и паутиной.

В подсобке обнаружилась раскладушка, видимо, отец иногда ночевал здесь, когда работал допоздна. Рядом располагался крошечный санузел с туалетом и душевой кабиной. Я повернула кран и, о чудо! вода пошла. Сначала ржавая, потом более чистая. Значит, водопровод всё ещё подключён.

Проверила электричество. Выключатели не работали. Видимо, питание отрубилидавно, за неуплату. Но это решаемо, нужно просто обратиться в электрокомпанию и возобновить договор.

Обойдя всё здание, села на стул и задумалась. В этом запустении странным образом чувствовалось больше жизни, чем в моей стерильно чистой городской квартире. Может быть, потому что здесь были настоящие воспоминания, не лживые, не фальшивые.

Я встала и подошла к стене, где когда-то висели фотографии. Их не было, остались только следы от рамок. Но я помнила каждую: отец за стойкой, мама рядом и я между ними.

Отец устроился сюда поваром в начале девяностых, когда всё рушилось. Он сразу же влюбился в это место. Кафе “Бриз” - так оно называлось. Простое, домашнее место, где подавали честную еду и хороший кофе. Где отец знал каждого посетителя по имени и помнил, кто какой пирог предпочитает.

Потом, подкопив немного, он взял кредит и выкупил здание. Сменил название на “У Алексея”. И первое время всё было хорошо, но после, когда построили объездную, дела пошли хуже. Он ничего мне не говорил, о дополнительных кредитах на рекламу тоже, папа ни разу не попросил у моего бывшего мужа денег или иной помощи.

После его смерти я не нашла в себе сил продолжить его дело. Тогда мне казалось, что у меня другой путь: семья, дети, поддержка мужа в его растущем бизнесе. Кафе осталось реликвией прошлого, о которой редко вспоминали. Только в документах на наследство.

А теперь я снова здесь. И, глядя на пыльные столы, на выцветшие стены, я вдруг ощутила странное чувство... спокойствия? Дома? Это было необъяснимо, но тут, среди руин прошлого, мне дышалось легче, чем в роскошной квартире, из которой я только что сбежала.

- Что же, - вслух заговорила я, нарушив тишину, - пора приниматься за работу.

Первым делом нужно было сделать место пригодным для жизни. Я нашла в подсобке старую швабру, ведро, тряпки. А мусорные пакеты, средства для дезинфекции и мойки купила в магазинчике неподалёку. Начала с малого: чистки сантехники, мытья пола в той комнате, где собиралась спать.

Работа заняла весь день. Физический труд оказался спасением, он не оставлял времени на мысли, на жалость к себе, на бесконечное прокручивание одних и тех же обидных сцен. Я тёрла, мыла, выметала пыль, выносила мусор. Руки болели, ногти сломались, одежда пропиталась потом и грязью. Но к вечеру небольшая комната в подсобке стала почти пригоднойдля жизни.