Книга Измена в 45. Моя горькая сладость, страница 13 – Милана Усманова

Холодильник как символ новой реальности. Реальности пустой, гулкой, бессмысленной.

Я взяла телефон, думая заказать что-нибудь на дом, но осознала, что совершенно не хочу есть. Внутри царила такая же пустота, как в холодильнике. Только пустота эта не была физической, она была душевной, глубокой, как колодец, в который смотришь и не видишь дна.

Вместо ужина налила себе вина — остатки той бутылки, что открыла для несостоявшегося праздничного ужина. Вино выдохлось, потеряло свой букет, но какая разница? Я сделала большой глоток, потом ещё один. Алкоголь обжёг горло, но не принёс желанного отупения.

Включила телевизор, пощёлкала каналы. Счастливые лица, реклама, смех за кадром. Этот мир был так далек от того, что происходило со мной, и я вдруг почувствовала тошноту. Выключила.

Квартира была слишком большой, слишком пустой, слишком полной воспоминаний. Я ходила из комнаты в комнату, не находя покоя. В спальне — наша кровать, в гостиной — его кресло, на полках — наши общие книги, фотографии в рамках на стенах — мы втроём, счастливые, улыбающиеся. Ложь, всё это было ложью!

Раньше я любила принимать ванну с пеной, с ароматическими маслами. Маленькая роскошь, которую я себе временами позволяла.Сейчас я просто включила воду и стояла, глядя, как поднимается её уровень. Вода лилась и лилась, а я думала, что, если просто лечь в неё и позволить себе уйти? Исчезнуть. Перестать чувствовать боль и унижение. Разве не проще было бы?

Я смотрела на воду, и она как будто шептала: «Иди ко мне. Я успокою. Я заберу всё плохое».

Рука сама потянулась к пузырьку со снотворным, который я иногда принимала, когда бессонница становилась невыносимой. Сколько их нужно выпить, чтобы больше не проснуться?

Телефон зазвонил так неожиданно и пронзительно, что я вздрогнула. Он лежал на краю раковины, вибрируя и высвечивая имя «Саша».

Я уставилась на экран. Что ему нужно? Зачем он звонит? Может, всё-таки опомнился? Вспомнил о двадцати пяти годах, обо всём, что было между нами?

— Алло, — мой голос прозвучал хрипло.

— Вера, — голос Александра, деловой, спокойный. — Мой адвокат не смог до тебя дозвониться. Нам нужно обсудить детали раздела имущества. Я хотел бы сделать всё цивилизованно.

Цивилизованно. Вот опять это слово. Как будто можно «цивилизованно» уничтожить человека.

— Пошёл к чёрту, — ответила я и нажала отбой.

Телефон снова зазвонил. Я выключила его совсем. Вода в ванне уже почти достигла краёв. Горячая, манящая.

Я начала раздеваться. Движения были заторможенными, словно во сне. Сняла халат, футболку, бельё. Посмотрела на своё отражение в зеркале — тело сорокапятилетней женщины, всё ещё стройное, но с неизбежными следами времени и материнства. Тело, которое я столько лет берегла для него. Которое стало ему неинтересным и ненужным.

Я шагнула к ванне, опустила в неё руку. Вода обожгла кожу, но боль была почти приятной — настоящей, физической, понятной.

Может быть, я бы и сделала этот последний шаг, если бы не звонок в дверь. Настойчивый, резкий.

Я замерла. Кто это мог быть? Наташа? Максим? Александр с адвокатом?

Звонок повторился, и к нему добавился стук.

— Вера Алексеевна! Откройте, пожалуйста! Это из банка!

Я остановила воду и, набросив халат, подошла к двери.

— Кто вы? — спросила я, не открывая.

— Служба безопасности банка «Восток», — ответил мужской голос. — У нас зафиксирована подозрительная активность по вашему счёту. Нужно срочно подтвердить или отменить операцию.