Онлайн книга «Развод. Месть. Острее скальпеля»
|
– Скорая уже едет. Максимум десять минут. Всё будет хорошо. Ты слышишь? Всё будет хорошо. Он врал. Мы оба это знали. Глава 2. На краю пропасти Месяц назад Ножевые ранения всегда приходят ночью. Это неписаное правило травматологии, которое я усвоила за много лет работы. Часы на стене ординаторской показывали 02:47, когда задребезжал телефон приёмного покоя. – Анастасия Васильевна? Везут с ножом в шее. Нож на месте, – голос дежурной медсестры был напряжён. Я отставила недопитый кофе, пятый за смену, и бросилась вниз. В коридоре уже слышался топот носилок и крики фельдшеров. – Мужчина, сорок четыре года, проникающее ранение шеи! – начал доклад прямо на ходу парень со скорой. – Нож не извлекали, пульс нитевидный, давление 80 на 40! На каталке лежал крупный мужчина в окровавленной рубашке. Из правой боковой поверхности шеи торчала рукоять охотничьего ножа. Кровь медленно, но упорно просачивалась вокруг лезвия. – Так, быстро в операционную! – скомандовала я, мигом оценив ситуацию. – Нож вошёл в проекцию сосудисто-нервного пучка. Кровь на группу, совместимость! Четыре дозы эритромассы, две плазмы в резерв! Пациент был в сознании, глаза дикие от ужаса. Я наклонилась к нему, придерживая голову: – Я доктор Максимова. Главное сейчас – не двигаться. Ни в коем случае не пытайтесь говорить или поворачивать голову. В операционной уже готовились. Алексей, анестезиолог-реаниматолог, подключал мониторы. – Настя, это жесть. Смотри, нож входит прямо в треугольник Пирогова. Тут и сонная, и яремная, и вагус… – Вижу. Готовь препараты для массивной кровопотери. Аппарат Cell Saver подключи. Пока пациента перекладывали, я мысленно выстраивала план операции. Нож работал, как затычка, вытащишь, и может начаться фонтанирующее кровотечение. Нужно сначала выделить и взять на контроль все магистральные сосуды. – Обработка операционного поля! – команды сыпались автоматически. – Цефтриаксон два грамма внутривенно! Скальпель! Работаем! Я сделала дугообразный разрез по переднему краю грудинно-ключично-сосцевидной мышцы, аккуратно обходя рукоять. Послойно рассекла платизму, поверхностную фасцию. Кровоточащие сосуды коагулировала биполяром. – Ретрактор Фарабефа! Осторожно раздвинула края раны. Передо мной открылся сосудисто-нервный пучок шеи. Общая сонная артерия пульсировала в двух миллиметрах от лезвия ножа. Внутренняя яремная вена была напряжённой и синюшной из-за того, что лезвие частично пережимало отток. – Силиконовые петли-держалкидавай. Буду брать сосуды на турникеты. Микрохирургическими инструментами я деликатно выделила сонную артерию выше и ниже места ранения, провела под неё держалки. То же самое проделала с яремной. Блуждающий нерв аккуратно отвела в сторону. – Так, приготовились. Сейчас буду извлекать. Сосудистые зажимы наготове! Я обхватила рукоять ножа. Медленно, контролируя каждый миллиметр, начала вытягивать лезвие. Оно шло туго, застряло между поперечными отростками позвонков. Вдруг брызнула алая струя. – Зажим! – рявкнула я, мгновенно пережав пальцами место кровотечения. Руки действовали быстрее головы. Сосудистый зажим Сатинского на яремную вену… Нет, это не полный разрыв, а боковое ранение! – Пролен 6-0! Атравматика! Быстро! Операционная сестра Марина, с которой мы работали вместе больше десяти лет, подавала инструменты с опережением. |