Книга В разводе. У него вторая семья, страница 18 – Тая Шелест

Открываю глаза, поворачиваю голову и смотрю на мужчину. Он сидит на соседнем лежаке лицом ко мне. Телефон в руках. Смотрит насмешливо. Солнце бликует на темных с проседью волосах. Семь лет назад седины там было гораздо меньше.

– Готова поговорить?

Неспешно поднимаюсь с лежака. Он тоже встает, подходя слишком близко для комфортного. Это он зря.

Толкаю его изо всех сил. Мужчина оступается и летит в воду, распахнув руки.

Не дожидаясь, когда он вылезет оттуда, иду в сторону входа. В номере он меня не достанет.

Кусаю губы, в душе ворочается злость. И я не знаю, как с ней бороться. Дома, устав до чертиков от истерик детей, я могла проораться в подушку, или избить ее, пока никто не видит.

А сейчас? Что сделать сейчас? Разломать лежаки, наорать на администратора? Так надолго я здесь тогда не задержусь.

А отдохнуть для меня стало делом принципа, несмотря на все «досадные помехи».

Звонит телефон. Жму принять вызов, не глядя на номер. Хоть бы спамер… хоть поору от души.

Но это не спамер.

– Мам, ты как? Хорошо отдыхается? – интересуется моя старшая дочь.

На заднем плане слышу смех младших, и внутри поднимается злость на их обман.А ведь ближе дочерей у меня никого нет. Я отдала им всю себя, а они подставили так подло.

Ведь прекрасно знают мое отношение к их отцу после всего.

Они давно не маленькие, понимали, куда меня отправляли. И к кому, тоже понимали.

– А ведь мне и правда нужен был отдых, Вера, – произношу холодно, – отдых, а не лишняя нервотрепка. И я действительно поверила вашей лжи, мои любимые девочки...

Вера перестает дышать, смех тоже стихает. Видимо, она включила громкую связь.

– О чем ты, мамуль? – лебезит старшая. – Что-то никак не пойму тебя.

– Не юли, – обрываю резко, – и не ври мне больше. Хотя больше и не нужно. Этого раза оказалось достаточно, Вера. И знаешь, что? Раз уж отец оплачивает вам учебу, то оплатит и жилье. Чтобы, когда я приеду, вашего духа в квартире не было, ясно?

– Мама, ты чего? – шепчет Вера ошарашенно. – Ты чего такое говоришь, мамуль? Куда мы пойдем, скажи? Ты нас что, выгоняешь из дома? Своих дочерей? За что, мама? За то, что хотим тебе счастья??

На последнем слове ее голос обрывается, как будто дочь подавилась. И правда удивилась до ужаса. И расстроена.

Эгоистка мелкая…

– Какое счастье, Вер? – выдыхаю устало. – Ну какое, скажи? Я семь лет пыталась это «счастье» забыть. Чтобы что? Чтобы родные дочери мне его на блюдечке принесли? И ладно бы принесли, так с бабушкой спелись, продали меня ей с потрохами. Сколько она вам заплатила, Вер? Сколько я стою для вас, назови сумму!

Дочь молчит. Видимо, нечего сказать.

– Мы хотели, как лучше, мам, – доносится до меня голос средней дочери, – откуда нам было знать…

– Откуда? – удивляюсь напряженно. – И правда, откуда бы вам знать собственную мать, да, Надя? Вы, кажется, забыли, как я рыдала ночами в подушку, как нам тяжело было первое время забыли тоже? Ну ещё бы, ведь я старалась делать вашу жизнь простой и легкой, Надя! И чем вы мне отплатили, дорогие? Чужой путевкой в персональный ад??

С удивлением признаю, что Елисей не так уж и неправ. Я их слишком разбаловала. Говорят, в большой семье не бывает эгоистов. Бывают еще как. Пример перед глазами.

И хорошо, что я понимаю это хотя бы теперь.

– Но это ведь ты подала на развод, мама. Мы не хотели, чтобы вы с папой расставались. Мы даже готовы были смириться с его второй семьёй.