Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 35 – Тая Шелест

Мама легонько трогает меня за плечо, но даже от этого касания я вздрагиваю и испуганно оборачиваюсь.

Она смотрит на меня со странным выражением.

— Ты уверена, что хочешь уехать?

Я даже замираю на пару секунд от неожиданности.

В смысле?

— Что заставило тебя так думать? Он увез меня силой, избил… и ты считаешь, этого недостаточно?

Мама беспокойно смотрит на Геворга. Тот отвечает ей уверенным взглядом. Таким непохожим на испуганный мой.

Медленно выдыхаю, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

— Тебе нужна помощь, — говорит муж.

Спокойно, проникновенно, словно и не он вопил тут благим матом несколько минут назад.

Театр по нему плачет.

— Помощь, чтобы убраться от тебя подальше! — бросаю, пытаясь пройти мимо.

Он снова не позволяет.

— Эля, останься. Завтра я свожу тебя в больницу.

— Сам туда съезди. Что ты выдумал? Для чего? Хочешь выставить меня ненормальной, чтобы даже мать отказала мне в помощи? — поворачиваюсь к ней. — И ты ему веришь? Ему, но не собственной дочери? Ты ведь приехала, сорвалась посреди ночи, чтобы убедиться, что у меня всё хорошо. И что, по-твоему, это хорошо?

Закатываю рукав футболки, демонстрируя вздувшуюся алую отметину от удара плетью.

Мать молча берет меня за руку и идёт на выход.

Геворг со вздохом перегораживает дверной проём.

— Нет, Наталья Денисовна, — качает головой, — я был так добр, что пустил вас сюда. Но свою жену вам не отдам, уж простите.

— Да как ты смеешь!

— Я её муж. И этим всё сказано.

— Мам, ты вызвала полицию?

Геворг усмехается, переводя взгляд на меня.

— Мало ты знаешь про мою семью, Эля. В частности, их профессии. Вызывай кого угодно, если очень хочется. Потом увидишь результат.

Его слова не впечатляют. Да, я в курсе, что братья мужа занимают какие-то там должности… но мне плевать.

Я решила, что уйду, и неважно, что для этого нужнобудет сделать.

— Уйди с дороги, — хриплю, понимая, что бесполезно.

Он не отпустит просто так.

Перед глазами колышется алая пелена. И ничего, что я сломала об него несколько ногтей. У меня есть ещё.

Мама достаёт телефон.

— Кому звонить собрались, Наталья Денисовна?

— Тебе лучше выпустить нас, Геворг, — хмурится та.

Она растеряна, но не уверена в том, что следует принимать настолько уж кардинальные меры. Особой решительностью мама никогда не отличалась.

А сейчас и вовсе оробела.

Зачем, спрашивается, приехала?

— Вы можете идти куда пожелаете, а Эля останется здесь. Завтра я отвезу ее в больницу. Всё хорошо, не переживайте, — успокаивает этот манипулятор.

Мама смотрит на меня с большим сомнением, но я вижу, что она колеблется.

Она не боец, для неё это всё дикий стресс.

— Если хочешь, иди, — поджимаю губы.

— Тогда я останусь с тобой, — решает она, — и сама завтра отвезу в больницу.

В душе шевелится благодарность за такую заботу. Неужели в кои-то веки мать и правда мне пригодилась?

Да только оставаться здесь совсем не хочется. Но мне в голову приходит одна мысль, и я согласно киваю.

Муж улыбается, думая, что победил.

Выгнать мать он не сможет, и то плюс.

А ночью мы сбежим. Пусть только заснёт.

— Тогда располагайтесь на диване в гостиной, Наталья Денисовна, — улыбается Геворг плотоядно.

Развернувшись, шагает к входной двери, чтобы закрыть ее на ключ, который затем прячет в карман.

Мама растерянно хлопает глазами. Кажется, до неё начинает доходить, во что вляпалась ее дочь.