Книга Добро пожаловать в прайд, Тео!, страница 81 – Дарья Волкова

При виде Фёдора Лола попыталась спешно проглотить то, что у нее было за щекой, как результат – поперхнулась и потянулась за стаканом с водой, чтобы запить.

- Я… я заказала еды,- Лола вернула стакан на столик. – Я ужасно голодная, не помню, когда ела в последний раз.

- Почему ты меня не разбудила?!

- А почему ты на меня кричишь?

И в самом деле – почему? Лола говорит тихо. А он – он орет. Потому что Фёдор Дягилев – чёртов неврастеник. А если он еще раз в ближайшее время проснётся в постели один, без нее – то и параноиком станет.

- Хочешь панцеротти? – Лола действительно протянула ему пирожок.

В этот момент Фёдор Дягилев окончательно и искренне смирился с тем, что с этой девушкой никогда не будет так, как положено. Вот стоят они, разделенные столиком с едой. На Лоле – его футболка, укрывающая ее почти до колен. На Фёдоре – одеяло, которое могло бы его укрыть даже ниже колена, но его никак не удается закрепить на себе так, чтобы оно не сползало. И сейчас, именно сейчас ему хочется – да нет же, не хочется, а просто необходимо! - сказать что-то очень, очень важное.

- Попробуй, они еще теплые!

- Послушай меня… - Фёдор наконец-то соорудил некое подобие узла из одеяла. Если в самый ответственный момент узел развяжется – это будет самое сокрушительное фиаско в его жизни, куда там отваливающемуся хвосту Мефистофеля. – Ло, я прошу тебя, забудь на время про еду и выслушай меня.

- Хорошо, - она вернула пирожок на тарелку к остальным. – Но имей в виду, они остынут…

- Лола!

- Хорошо, я тебя слушаю, - она облизнула пальцы и вытерла их… о его футболку. Фёдор проследил за ее действиями, мягко говоря, ошарашено.

Да, момент сейчас… Более неподходящего трудно придумать. Она ему о пирожках, а он ей… Куда как лучше в прекрасном парке, на фоне старинного замка, перед огромной поляной, полной зрителями, в свете софитов и с бриллиантовым кольцом в руке. Идеально.

Идеальное вранье.

А сейчас все по-настоящему.

- Ну раз они стынут… - Фёдор сцапал панцеротти и с наслаждением им захрустел. Моцарелла, помидор и базилик – что может быть вкуснее! Пальцы он демонстративно облизал и вытер их об одеяло, попутно поправив почти развязавшийся узел. – Вкусно.

Лола молчала и смотрела на него. Такая красивая. Такая настоящая. Такая его.

- Знаешь, я всю свою жизнь не мог понять выбора отца, - Лола даже моргнула от резкости смены темы, от такого перехода – от пирожков к отцу. – Как он мог бросить свою карьеру, чтобы посвятить всюсвою жизнь матери. Как это вообще возможно? Зачем? Ради чего? Я не мог представить, что это можно сделать добровольно – отказаться от возможности заниматься тем, что ты любишь и умеешь. Я не мог понять, почему это сделал мой отец. И не мог представить, что когда-либо сделаю это сам. До сегодняшнего утра.

- Что ты имеешь…

- Дай мне договорить. Пожалуйста.

Лола неуверенно кивнула.

- Сегодня утром, когда я не обнаружил тебя рядом… - откуда-то вдруг возник и встал в горле комом судорожный вздох. – Когда я искал тебя там, в гари и воде… Когда я даже думать боялся, что с тобой могло что-то случиться… Я… просил… там… - рука неосознанным жестом коснулась золота тяжелой цепочки. – Я просил… Пусть заберут все – талант, голос, пусть я никогда больше не выйду на сцену и не спою ни одной ноты. Но только не тебя. Ты важнее и нужнее всего – в том числе и возможности петь и этой дурацкой карьеры.