Книга Добро пожаловать в прайд, Тео!, страница 80 – Дарья Волкова

Лола ахнула. Вздрогнула всем телом.

Ну, ей-богу, он этого не делал, это она сама, и…

Его ухо опалил стон.

- Тебе больно, да?

- Федя, прекрати!

В следующую секунду ему в грудь уперлись две женские ладони, а сама женщина… она уже сидела на нем верхом. Облако темных волос, маленькие аккуратные груди, но самое главное – то место, где они теперь были соединены. Внутренний джентльмен козырнул и удалился в закат. Закат его, Фёдора, связных мыслей. Острая горячая тяжесть внизу живота тягучей неумолимой лавой сметала на «нет» все попытки думать. Безумно хотелось двигаться. Но двигаться начала Лола. Прогнувшись в спине, забросив за спину гриву волос и продолжая упираться ему в грудь ладонями, она начала медленно раскачиваться. Пробовала, примеривалась, прислушивалась к себе и своим ощущениям. Прикусила губу и прикрыла глаза. Все это в совокупности с мерно двигающейся женской грудью на какое-то время отвлекло Фёдора – он любовался.

Но постепенно горячее облако от низа живота расползлось по всему телу. Даже выдыхал уже, кажется, пар. И движения Лолы виделись ему словно через горячее жаркое марево. А она вдруг упала на него, такая же горячая, и тихо и жалобно прошептала:

- Федечка,давай дальше ты… Я больше не могу…

Это было то, чего он хотел сейчас больше всего. Спустя секунду они уже поменялись местами. И сладость того, как можно вжать ее в матрас, и самому, самому перехватить в свои руки их общее наслаждение – была почти непереносимой.

- Ло… девочка моя… ты умеешь кусаться?

Она не стала задавать дурацких вопросов. И просто впилась зубами в его плечо. И это тоже – непереносимо, до боли сладко.

- Кусай сильнее. Кусай до крови. Если тебе вдруг станет больно. Это единственное, на что я среагирую.

Горячие быстрые пальцы пробежались по затылку, шее, плечам, ладони, распластавшись, легли на лопатки. По телу Лолы прошла сладкая судорога, которая уже совсем непереносимо сладостно-остро сжала его там, внизу. Сказать после этого хоть слово было уже невозможно. Дальше заговорили только тела.

Обоюдным движением друг к другу. Взаимным жаром. Извечным противостоянием жесткости и нежности, твердости и влажности, сплетаясь, переплетаясь, проникая и рождая в этом противостоянии под аккомпанемент тихих хриплых стонов нечто новое и удивительное.

***

Тишина была оглушительной. Она давила на уши. Фёдор несколько секунд прислушивался к этой тишине – а потом резко сел на кровати.

Он что, опять уснул?!

Фёдор крутанулся вокруг себя, оглядываясь. В постели он был один. Лолы снова рядом нет! Но самое ужасное, что он вдруг вспомнил. Последнее, что он услышал, прежде чем отключился – тихое, нежное, мягкое и невероятное сладкое: «Я люблю тебя, Феденька…» Да чем же его доктор в театре накачал – что Фёдор вторые сутки постоянно вырубается в самый неподходящий момент?!

Зародившийся поток нецензурного рева остановил шорох, послышавшийся из соседней комнаты. Фёдор спрыгнул с кровати, выдернул из-под ног валяющееся на полу одеяло и, спешно кутаясь в него на ходу, бросился в соседнее помещение.

Лола был там. Она стояла возле сервировочного столика на колесах. На ней была его футболка все с теми же бурыми пятнами на плече. Одна щека у Лолы была значительно круглее и объемнее другой, а в пальцах руки зажата брускетта. Весь столик был заставлен всевозможной едой.